Сад Змей - К. Н. Кроуфорд

Моим первым побуждением было обратить его слова в шутку, и я едва не ляпнула что-то вроде «Пытаешься подкупить меня?», но вовремя придержала язык. Жест был настолько нетипичным для Ориона, что стоило прежде дождаться разъяснений.

Когда взяла подношение у него из рук, я увидела, что это грубо вырезанная женская фигурка в платье и с подобием короны на голове.

– Что это?

– Королева. Этот подарок я смастерил на день рождения маме. Почему-то думал, что, находясь со мной в одной камере, она не заметит, как я выстругивал. Но до дня своего рождения она не дожила. Или, может, умышленно не называла точную дату, видя, что я весь в предвкушении, – ей хотелось, чтобы мне было чего ждать. В любом случае, это королева лилит, которую я так и не вручил. Теперь она твоя. Потому что ты последний суккуб и королева лилит. – Он пристально посмотрел мне в глаза. – Как правительнице тебе понадобится гримуар. Узнай все, что сможешь, об особняке Нойес в Садбери. Там-то мы и найдем его.

– Спасибо, Орион. – Глядя на деревянную фигурку, я внезапно перестала различать ее из-за застилавших глаза слез. У меня разрывалось сердце при мысли о том, что малыш Орион с нетерпением ждал возможности порадовать маму, но ему так и не представилось шанса. – Ей наверняка понравился бы твой подарок так же, как нравится и мне.

Я отвернулась. По необъяснимым причинам мне не хотелось, чтобы он видел меня плачущей. Когда уходила, сжимала в руках деревянную королеву, думая о матери Ориона и о его брате Молоре, которому не суждено было вырасти.

Было ли безумием считать, что мы с Орионом действительно могли бы объединиться? Мы – последние из своего рода; мы оба, все потеряв, пытаемся заново отыскать место в мире. Но все зависит от того, в какую форму он хотел облечь свою месть.

Я вышла из ворот сада, зная наверняка, что Орион прикажет стражникам следовать за мной, если не сделает это самостоятельно. Я не имела представления, куда держу путь, пока не обнаружила, что ноги несут меня к реке. В подземелье. Видимо, мне хотелось своими глазами увидеть камеру, в которой Орион провел в заточении столь долгое время.

Дойдя до расположенного на берегу реки входа в туннели, я сунула маленькую деревянную королеву в карман. Ахерон величественно нес свои воды, серебрящиеся в лунном сиянии. Я осторожно проскользнула в отверстие и жестко приземлилась на мокрый камень. Оказавшись под землей, ту же почувствовала, как магия несколько ослабла.

Из-за наложенного гримуаром заклинания сила демонов истощалась за стенами города, и по той же причине магия Ориона не действовала в подземельях. В противном случае он бы еще столетия назад камня на камне не оставил от своей треклятой темницы – и короля бы не пощадил тоже.

Здесь, внизу, я оказалась в переходном пространстве между миром смертных и миром демонов, где магия сходила на нет буквально через несколько дней. Сидя в заточении, Орион в своей уязвимости уподобился человеку, но лишился при этом последней благости – возможности умереть. Заполучив гримуар и обратив заклинание вспять, ему больше никогда не придется бояться подобной беспомощности.

Спустя двадцать минут бесцельного блуждания, освещая путь себе маленьким горящим на ладони огоньком, я, наконец, обнаружила темницу. В нужное место меня привел запах горелой плоти – предвестник страшной смерти.

Ряд камер с распахнутыми настежь железными решетками тянулся передо мной. Когда я шагнула внутрь, колеблющийся оранжевый свет у меня на руке высветил второй ряд камер, что были расположены по другую сторону темного каменного коридора. Во время первого своего визита в Город Шипов я не видела бо́льшей части этого подземелья.

Пройдя по основному коридору, я попала в просторное помещение с почерневшими от времени и блестящими от влаги стенами. Огонек у меня на ладони затрепетал. В самом центре находилась виселица со старой изодранной петлей, что плавно раскачивалась взад и вперед: это было очень жутко, принимая во внимание застоялый воздух и полное отсутствие сквозняков. У меня мучительно сжалось сердце.

Это же комната казни! Я почти физически чувствовала пропитавшую ее скорбь. Может, пуритане и любили публичные расправы, но лилит они держали в подземелье живыми и убивали тайно.

Мне не потребовалось много времени, чтобы найти свежие тела, запах которых и привлек меня сюда, – точнее, две кучки пепла на полу. В воздухе еще ощущался слабый аромат крови.

В свете созданного мной пламени в одной из горсток пепла блеснуло что-то металлическое. Я наклонилась и обнаружила серебряную булавку в форме молоточка. Молот демонов, символ «Маллеус Даймониорум».

Орион испепелил их, но я и сама поступила бы так же, чтобы не позволить конгрессмену прикончить себя. Все мы делаем то, что требуется, чтобы защитить тех, кого любим. Иногда это означает кого-то убить. А в случае моей матери самой принять смерть.

Освещая себе дорогу огоньком, который отбрасывал трепыхающиеся тени на темные каменные стены, я вернулась в расположенную в самом конце коридора камеру. Именно в ней я пришла в себя, когда впервые оказалась в Городе Шипов, именно в ней Орион попробовал на вкус мою кровь.

Каменную кладку густо оплетал плющ, и мое горло сжалось от эмоций, когда представила сидящего здесь Ориона – маленького голубоглазого мальчика с серебристыми волосами. Я подняла ладонь повыше и раздвинула стебли в стороны, осветив вырезанные на стене слова. Если прежде я могла лишь нащупать их кончиками пальцев, то теперь, благодаря дарованному магией огня преимуществу, получила возможность увидеть своими глазами.

На конце слова «Luciferi», как и говорил Орион, обнаружилась изрядно выцветшая полустертая буква «i», а окончание фразы гласило: «urbem spinarum liberabunt».

Выходит, здесь и в самом деле говорится, что Светоносцы освободят Город Шипов.

Когда я подумала о том, что мать Ориона вырезала это напутствие, у меня потеплело в груди. Нахлынуло непреодолимое желание защитить мальчика, некогда сидевшего тут в заточении и выстругавшего фигурку королевы, которая лежит теперь у меня в кармане … Увы, этого малыша давно уже нет.

В воздухе повисло свинцовое чувство печали, холодным туманом окутывая каменные стены.

«Это была та самая камера, в которой держали нас с мамой, – вспомнились мне слова Ориона. – Но непосредственно перед ее умерщвлением стражники перевели меня в другую, а ее оставили в прежней».

Почувствовав, как к печали примешалось любопытство, я снова вышла в коридор и стала методично осматривать одну клетушку за другой. Искала что-нибудь, что могло бы мне подсказать, где все это время был заточен сам Орион. Я обнаружила несколько отметин, но едва ли их можно было связать с ним. Настораживало то, что некоторые из них были похожи на следы когтей.

Примерно на полпути я остановилась, заметив в одной из камер, под самым потолком, крошечную трещину в каменной кладке, через которую пробивался свет. Образ показался мне знакомым, поскольку был запечатлен в моем сердце. Я уже видела эту трещину раньше.