Право на выбор - Алиса Ардова

До этой прочувствованной речи у меня еще оставалась надежда, что Раиэсс не заинтересуется моим маленьким изобретением. Подумаешь, собрались мы с Налантой развеяться, затеяли глупое развлечение, что с нас взять, одно слово — женщины. Но сейчас я четко поняла: не отвяжется, придется показывать. Эх, если бы не слова Ланти, может, все и обошлось бы. Ну да ладно, чего уж теперь.

Медленно подошла к столу, разделила карты на стопочки и стала объяснять правила.

— Тридцать шесть картинок, четыре отряда. Самые младшие в каждом отряде — нары, на них только условные знаки: метла — слуга, серп — крестьянин, молот — ремесленник, весы — торговец, меч — воин. А на старших нарисованы лица. Саэры, Сирры, Дважды…

Я запнулась и с недоверием уставилась на только что выложенный на стол прямоугольник. С карты Дваждырожденного Света на меня, сурово сдвинув брови, смотрел Раиэсс Айар. Томимая нехорошим предчувствием, стала быстро перебирать изображения. Так и есть: вот Савард, а это Талейв Омаэ и Рэдрис Борг — главы высших родов, каждый в своей Стихии. Хотела так Наланта или это вышло случайно, но сходство было невероятным.

— Эээ… — только и могла выдавить, лихорадочно подыскивая оправдания.

Но император неожиданно удивил. Подался вперед, взял в руки свой портрет, рассмотрел, перевел взгляд на других Дваждырожденных и заинтересованно спросил:

— Говоришь, выигрывает только один?

Вот с этого вопроса и начались регулярные карточные турниры. До вечера мы играли втроем, а потом к нам присоединился сиятельный. Я как раз азартно забрасывала Повелителя картами, надеясь, что ему не удастся отбиться и он заберет все себе, когда раздалось уже ставшее привычным:

— Что здесь происходит?

Крэаз и Айар быстро усвоили правила и стали обыгрывать не только Наланту, но и меня. С удивлением поняла, что «дурак», оказывается, очень умная игра. Мужчины разрабатывали невероятно красивые комбинации, великолепно запоминали «отыгранные» карты и мастерски выбивали козыри противника. Кате Уваровой с ее детскими навыками до них было очень далеко.

Одно напрягало. Взгляд Раиэсса — то задумчивый, многозначительный, то пугающе жадный — все чаще и чаще останавливался на мне. При каждом удобном случае он садился рядом, как бы невзначай дотрагивался до руки, плеча. Я тщательно контролировала каждое свое слово, старалась не отвечать на его шутки и по возможности находиться как можно дальше, но это мало помогало. Императору неожиданно понравилось играть «двое на двое», и он регулярно брал меня в напарники. Сидя напротив, Айар почти не отрывал от меня горящих глаз — будто связывал, натягивал невидимую, но очень крепкую нить, — и я, не в силах оторваться, тонула в бездонных золотистых омутах.

Савард хмурился, мрачнел все сильнее, по ночам как-то отчаянно прижимал к себе, оплетал руками и ногами так, что становилось тяжело дышать. Не знаю, говорил ли он обо мне с Раиэссом, да и что тут было обсуждать? Повелитель не нарушал приличий и не делал ничего предосудительного. Что бы ни происходило, он не переступал последней грани и не давал Саварду повода себя упрекнуть. А взгляды и касания? Всегда можно вывернуться, заявить, что советнику просто показалось.

Лишь однажды, когда после победы нашей двойки Айар схватил меня в охапку и со словами «молодец, девочка» звонко чмокнул в щеку, Савард сорвался. Выдернул меня из рук императора, задвинул за спину, бросил яростно:

— Не смей!

Раиэсс с силой сжал кулаки, крылья его носа гневно затрепетали, но длилось это недолго. Миг — и он снова взял себя в руки. Прищурился, сказал примиряюще:

— Ты прав, извини.

Для меня этот инцидент стал последней каплей. Я отчаянно искала повода прекратить наши ежедневные встречи с императором. Все разрешилось само собой — помог случай.

Несчастный случай.