Заговор богинь - Филис Кристина Каст

– Ты изумительный воин и великий вождь и без этого твоего берсеркера. За каких-то два дня я успела увидеть, как ты противостоял царю, вел своих людей, верящих тебе безоглядно, и сумел победить сразу четверых бойцов. И все это ты сделал сам, без помощи берсеркера.

Ахиллес некоторое время молчал, а когда наконец заговорил, его голос был полон сожаления.

– Колесо времени невозможно повернуть вспять.

– Да, наверное, невозможно... – пробормотала Катрина, думая о королеве Олимпа.

Катрина поняла, что отсутствие горячего душа и Интернета ничто в сравнении с отсутствием продовольственных магазинов. Потому что Ахиллес швырнул морских окуней к ногам Этнии и приказал приготовить их, а потом пробормотал что-то насчет «повидать Одиссея» и ушел, предоставив Кэт смотреть ему в спину и стараться не замечать мертвых рыбьих глаз.

Этния, само собой, быстро схватила окуней и убежала, чтобы сделать с ними то, что необходимо для превращения настоящей рыбы в филе, которое можно уже и приготовить в сковороде с длинной ручкой.

– Мне надо выпить, – решила Катрина.

Но прежде чем она успела войти в шатер Ахиллеса, в надежде, что кувшин снова наполнен, рядом с ней самым волшебным образом материализовалась другая служанка и протянула кубок, наполненный чудесным красным вином.

– Ох, спасибо! – с улыбкой поблагодарила Кэт.

Молодая женщина смущенно порозовела и поклонилась.

– Все, что пожелаешь, царевна!

И убежала через неширокое свободное пространство, отделявшее шатер Ахиллеса от остального лагеря, чтобы присоединиться к компании женщин, сидевших рядышком и занимавшихся рукоделием; при этом они перешептывались и поглядывали на Катрину.

Кэт вздохнула и уселась на скамью рядом с шатром Ахиллеса. Что ж, она ведь теперь играет роль троянской царевны. Наверное, это означает, что ей не следует подходить к женщинам и пытаться подружиться с ними Катрина не была знатоком мифологии, но и не была полной идиоткой в области древней истории. Знатные люди не общались со слугами. Точка. Это более чем очевидно хотя бы по тому, как женщины отреагировали на новый образ Джаскелины. А из знатных пленниц в лагере мирмидонян одна только Поликсена. Потому что если бы здесь были и другие, они бы так или иначе показались на глаза Катрине. И умнее всего не высовываться и держаться подальше от женщин, чтобы избежать новых вопросов и новых планов побега.

Но к тому времени, когда Этния вернулась с вычищенной рыбой, Катрине уже до чертиков надоело скучать в одиночестве. К тому же ей было по-настоящему противно видеть, с каким раболепием суетилась вокруг нее Этния, как будто ужасно боялась хоть чем-то оскорбить принцессу. Катрина задумалась, какой же была настоящая Поликсена.

– Эй, давай-ка я тебе помогу!

– Ох, нет, царевна! Это дело не для...

– Этния, да будет тебе! Я помогу. Мне так хочется.

Катрина потянулась к длинной штуковине, похожей на лопаточку, что лежала на столе для приготовления пищи рядом с костром. Над костром висел все тот же котел, похоже все время медленно кипевший. Этния положила два здоровенных куска рыбы на тяжелые железные сковородки с длинными ручками, а сковородки поставила на камни, рядом с которыми тлели угли костра.

– Я займусь этими двумя. А ты – теми.

Катрина тоже взялась за сковородки, наслаждаясь ароматами чеснока, оливкового масла и свежей жарящейся рыбы.

– Как пожелаешь, царевна...

– А ты чья пленница? – спросила Кэт, чтобы нарушить гнетущее молчание.

– Я принадлежу Диомеду, – ответила Этния.

– Я с ним пока не знакома. Он тебе нравится?

– Нравится?..

Девушка смутилась.

– Он не бьет меня, – сказала она, как будто это и был ответ на вопрос Катрины. – Это тот самый воин, который вчера ранил Ахиллеса.

Кэт порылась в памяти и смутно припомнила молодого мускулистого парня с очень большим мечом. Жаль, что там не было Джаки, она бы уж точно придумала какой-нибудь не слишком пристойный каламбур по этому поводу. Катрина улыбнулась застенчивой Этнии и сказала:

– Похоже, он умеет обращаться с оружием.

– Я... я надеюсь, он не слишком разгневал господина Ахиллеса, – испуганно выдохнула девушка.

– Нет, ничуть.

На лице Этнии отразилось такое огромное облегчение, что Катрине даже показалось на мгновение, что девушка готова потерять сознание.

– Спасибо тебе, царевна! – воскликнула служанка.

– Этния, а почему тебя так беспокоит, что Ахиллес мог рассердиться на Диомеда?

Она испуганно понизила голос:

– Это из-за берсеркера, царевна! Ахиллес становится просто чудовищем! Он может убить кого угодно, когда эта тварь завладевает им!

– А ты когда-нибудь видела, как это происходит? Как в Ахиллеса вселяется берсеркер?

– Только раз, со стены нашего прекрасного города – Девушка содрогнулась, – Это было просто ужасно.

– Но ты ведь уже давно в его лагере... больше двух лет?

– Да, царевна.

– И здесь ты ни разу не видела, чтобы им завладевал берсеркер?

– Нет, моя госпожа.

– Знаешь, тебе, наверное, стоит подумать о том, что Ахиллес не такой уж страшный и неуправляемый, как все о нем говорят.

Этния уставилась на Катрину, раскрыв рот.

– Моя госпожа, но ты ведь тоже видела его со стен Трои. Ты видела его на поле боя, видела, как он прорубал себе дорогу сквозь ряды наших воинов. Я не понимаю, как ты можешь сказать о нем хоть одно-единственное доброе слово!

– Этния, ты нужна Диомеду. Вернись в его шатер.

За спинами женщин раздался низкий голос Ахиллеса, и обе вздрогнули от неожиданности, но Катрине показалось, что Этния испугалась уж слишком сильно.

– Д-да, мой господин...

Девушка поклонилась несколько раз подряд и убежала со всех ног.

Катрина, нахмурившись, подняла голову и посмотрела на Ахиллеса, готовясь сказать, что незачем быть таким грубияном, что он уже и так всех перепугал, – но тут ее внимание привлекла Джаскелина, за которой следовал необычайно бледный Патрокл.

– Ох, нежный младенец Иисус, чем это таким вкусным и жареным здесь пахнет?

Джаскелина схватила со стола глиняную чашку и уселась на ближайшее к Катрине бревно.

– Я умираю от голода! – Она вопросительно посмотрела на Кэт. – Я что-то пропустила? Неужели ад на самом деле замерз, иначе с чего бы ты стала готовить еду?

– Эй, не начинай, – постаралась утихомирить ее Катрина, кладя в чашку подруги кусок горячей, сочной рыбы.

– Я не понимаю, как ты вообще можешь есть, – сказал Патрокл. – После всех ран, которыми ты сегодня занималась!