Заговор богинь - Филис Кристина Каст

– Тогда я должен велеть тем служанкам, которым так нравится шептаться о планах побега для тебя, чтобы они лучше позаботились о приготовлении рыбы.

Катрина вдруг поняла, что ее ничуть не удивляет то, что Ахиллес знал, о чем некоторые шепчутся в его собственном лагере.

– А тебе рассказали о том, что я ответила на эти планы побега?

Ахиллес оторвал взгляд от воды и посмотрел на Катрину.

– И что же ты ответила?

– Я сказала «нет».

– А почему? Из-за страха перед тем, что я мог бы сделать с тобой, если бы поймал на попытке побега?

Катрина изо всех сил постаралась, чтобы в ее голосе прозвучало воистину царственное высокомерие:

– Нет. Просто потому, что сюда меня прислала богиня. И я уйду отсюда только тогда, когда она мне это прикажет.

– Значит, вообще-то тебе хотелось бы покинуть меня?

Ахиллес спросил это вроде бы безразлично, однако

Катрина сразу увидела в его глазах то самое одиночество, которое заметила накануне вечером.

– Нет. Я не хочу покидать тебя.

Еще не успев договорить, Катрина поняла, что это – чистая правда. Она не хотела с ним расставаться... пока не хотела. Не раньше, чем сможет помочь ему одолеть берсеркера и изменить судьбу.

Ахиллес никак не откликнулся на ее слова. Очень скоро на песчаный берег шлепнулись еще две здоровенные рыбины. Пронзив четвертого окуня, Ахиллес вброд вернулся к Катрине и нанизал на копье всех рыбин. А потом они отправились в лагерь, и Ахиллес нес копье на плече и рыбины болтались за его спиной, словно причудливый рюкзак.

Какое-то время они шли молча, и это молчание не казалось неловким, по крайней мере Катрине. Но по мере того как они подходили все ближе к лагерю, а значит, и к шатру, в котором им неизбежно предстояло провести следующую ночь, груз вопросов, на которые Кэт не получила ответов, стал слишком тяжек.

– Я видела, как ты справился с берсеркером, когда вы с воинами тренировались сегодня утром, – сказала она.

– На самом деле не было опасности, что берсеркер завладеет мной. Я удивился и пропустил удар. Но ни боли от нанесенной мечом царапины, ни удивления недостаточно для того, чтобы монстр мог меня захватить.

– Но Патрокл, похоже, не был в этом уверен.

Ахиллес улыбнулся.

– Мой глупый двоюродный братец уверен, что я никогда не причиню ему вреда, и он иной раз склонен к слишком поспешным действиям.

– Но ты бы и не тронул его, – сказала Кэт.

– Я – не тронул бы. Он самый близкий мне человек, то ли брат, то ли сын, и я бы отдал жизнь, чтобы его защитить. Но у берсеркера нет подобной преданности.

Катрина подумала об этом и попыталась понять, насколько соответствовало истине это заявление. Одиссей говорил, что берсеркер начал овладевать Ахиллесом, когда воину было около шестнадцати лет. Берсеркер был существом, полным гнева, и ненависти, и страсти, и жажды убийства. Но значило ли это, что он не способен подружиться с кем бы то ни было из другой жизни Ахиллеса?

– А откуда он взялся, этот берсеркер, где он был пока не стал проклятием твоей жизни?

– У Зевса, – ответил Ахиллес, – Зевс послал берсеркера, когда я сделал свой выбор. Сначала Зевс предложил мне долгую счастливую жизнь, наполненную любовью чудесной женщины и уважением родных и друзей. Я бы мог умереть лишь в глубокой старости, но моя судьба не заинтересовала бы никого, кроме моей семьи.

– Мне это кажется замечательным будущим, – сказала Катрина. – Многие люди отдали бы все, что угодно лишь бы знать, что их жизнь будет полна любви и семейного тепла.

– Но я предпочел второе. Я выбрал жизнь короткую, но полную славы и непрерывных сражений. Я умру на поле боя, перед стенами великой Трои, вскоре после смерти твоего знатного брата Гектора. Мне не суждено познать любовь. И не будет на свете детей, в чьих венах текла бы моя кровь. Но даже и без этого мое имя будут помнить во всем мире, помнить многие тысячи лет.

Катрина промолчала. А что она могла бы сказать? «Ты принял дурацкое, незрелое решение»? Но ей незачем было говорить что-то в этом роде. Ей и без того было уже совершенно ясно, что взрослый Ахиллес – мужчина, в которого превратился тот глупый юнец, – давным-давно в глубине души знал, что в детстве совершил серьезную ошибку.

– А что бы выбрала ты, царевна?