Единственная для князя. Как долго я тебя искал - Мелина Боярова

Ошейник, фиксирующий шею девушки, стеснял движение и мешал говорить. Однако по измученной улыбке, скользнувшей по губам, я догадалась, что мне рады.

– Я так волновалась за тебя. Доктор говорит, что скоро поправишься. А я рядом, за стенкой отдыхаю. Тебе чего-нибудь нужно?

– Нет, – сиплым голосом ответила Марфа. – Говорить. Трудно. Нельзя.

– Понимаю. – Сочувственно погладила подругу по руке. –  Я поддержать пришла, сказать, что ты не одна, что все в порядке.

– Ка-ак. Девчонки? – Марфа перехватила мою ладонь.

– Я их не видела, но меня заверили, что живы и здоровы. – Отвела взгляд, умалчивая о Дарье. Вот только господа из следственного комитета вряд проявили деликатность.

– Пра-авду! – стиснув мою руку крепче, попросила подруга.

– Мила и Зоя Матвеевна вернулись в гимназию. Зорин уехал домой, а Дарью… ее арестовали за убийство Акулины и Гридяя, – рассказала, как есть, раз уж попросила.

– Нет! – огорчилась Марфа. – Зачем?

– Защищала. Гридяй по приказу Акулины в меня целился, вот Дашка и пальнула по нему, чтобы спасти, а этот гад успел из двуствольного мушкета шарахнуть. Попал, зараза! – Потерла ноющий бок. – А тебе еще от Зорина досталось.

– Зря. Остановила, – просипела девушка.

– Марфуш, не зря, иначе ты бы грех на душу взяла и сейчас в тюремной больничке лежала. За убийство дворянина не пощадили бы. Прости, что втянула тебя в это. Я помогу, чем смогу. Поговорю с Костей, чтобы не выдвигал обвинение.

– И чем с ним за это расплатишься? Нет, не нужно помощи. Такой.

– Марфуш, ты чего? Костя никогда не позволял себе лишнего…

– Ты же сама! – Сверкнула глазами девушка. – Жаловалась, что приставал.

– Давай поговорим, когда ты поправишься. – Не стала развивать тему и бередить старые раны. – Мне пора! – Расслышав легкий стук по двери – напоминание от Садкова, что время вышло, я поднялась.

Наклонившись к подруге, чмокнула ее в лоб, затем поправила подушку и смахнула невидимые пылинки с постели.

– Я еще забегу, – пообещала на прощание.

Вернувшись в палату, прилегла, расстроенная неутешительными результатами. Марфа убеждена, что Зорин приставал ко мне. Причем, я сама на это пожаловалась. Не знаю, что она сказала дознавателям, но вряд ли скрыла ту правду, в которую верила. Врать не в ее привычках. Можно не сомневаться, что остальные участники событий придерживаются схожего мнения.

Никаких процедур мне в течение дня не назначили, только усиленно пичкали витаминами и сытно кормили. Эдуард Францевич заходил пару раз, чтобы подстегнуть выздоровление магическим исцеляющим импульсом. К сожалению, за один сеанс нельзя тратить на пациента больше сил, чем это требовалось для поддержания эффекта регенерации, ведь тогда их не хватило бы на остальных. Но одаренные тем и отличаются от обычных людей, что способны к самовосстановлению за счет магической энергии. До магов мне далеко, но повышенный иммунитет и крепкое здоровье уже плюс.

После обеда приехали ребята из гимназии в сопровождении Панфиловой и Савушкина. Конечно, гурьбой их в палату не запустили, не поместились бы, а по трое-четверо поднимались ко мне и Марфе, чтобы пожелать скорейшего выздоровления.

– Снова отличилась, Молчанова! – фыркнула Полина Малевская, оглядывая обстановку в палате. – А ты неплохо тут устроилась. Внизу палаты на шесть и восемь коек, а тебе персональную выделили, как барыне.

– Нравится? Можем поменяться. – Цокнув языком, закатила глаза кверху, понимая, что есть вещи, которые остаются неизменными. Например, спесь девиц, возомнивших себя выше других.

– Обойдусь, пожалуй. А ты уже познакомилась с новым охранником? Или только дворянам на шею вешаешься? – язвительно поинтересовалась девушка.

– За языком следи! – рыкнула на обнаглевшую гимназистку. – А то в соседнюю палату с переломами загремишь. Хотя, тебе и внизу койки хватит.

Хорошо, что визиты ограничивались по времени, иначе мое терпение быстро бы закончилось. Еще Олег Гончаров пытался что-то из себя строить, бахвалясь успехами в учебе и прочими достижениями, которые в итоге сводились к дворянской родословной. Как по мне, нечего хвастать, если на родовом гербе красуется лента незаконнорожденного.

Ну и самым неожиданным и неприятным стало общение с Зоей Матвеевной, обвинившей меня в недостойном поведении и ханжестве. Я понимала, что она говорила чужими словами, но не могла избавиться от неприятного чувства гадливости.

Милка держалась на расстоянии, следуя хвостиком за воспитательницей, и смотрела на меня с осуждением. Собственно, выслушав от Панфиловой, какая я неблагодарная и двуличная особа, стало понятно, почему одногруппники ведут себя так настороженно. Даже Савушкин, и тот держался подчеркнуто вежливо и прохладно. Вот так, неподтвержденными слухами и разрушается репутация, создаваемая годами. Обидно, особенно, когда ты и в мыслях не допускала вольностей.