«Попаданец» специального назначения. Наш человек в НКВД - Виктор Побережных

– Товарищ лейтенант, что удалось выяснить к этому времени? – Заболотский махнул ладонью, показывая, что вставать не нужно. Молодой лейтенант ГБ, ставший исполняющим обязанности начальника Ейского отдела НКВД после гибели Агапкина, судорожно вздохнул. Собрался и уверенно начал доклад.

– На настоящий момент нам удалось установить следующее: вчера вечером, ориентировочно в районе одиннадцати часов, старший лейтенант Агапкин получил какую-то важную информацию, которую хотел обсудить с товарищем майором, – он посмотрел в мою сторону. – Что это была за информация и по какой причине он не обратился сразу к майору Стасову или кому-то из представителей спецкомиссии, нам пока не известно. Известно только…

– Извините, лейтенант, – Шафик, прерывая доклад, поднял руку. – А почему вы ориентируетесь именно на двадцать три часа?

– Установлено, что в двадцать два часа пятнадцать минут закончилось совещание с участием как товарища Стасова, так и товарища Агапкина, после которого товарищи отправились на свои квартиры. В двадцать три часа пятьдесят минут зафиксирован звонок Агапкина на квартиру, в которой остановился товарищ Стасов и вы, товарищ Гиндуллин. Сержант Петренко, осуществляющий охрану, сообщил Агапкину, что товарищи офицеры уже спят, и спросил, есть ли необходимость будить членов комиссии, на что Агапкин уверенно ответил, что острой необходимости в этом нет, и в конце добавил о каком-то утреннем сюрпризе. Время звонка и содержание разговора зафиксировано сержантом Петренко в журнале. Как установлено, старший лейтенант Агапкин звонил от дежурного по железнодорожной станции. Это в десяти минутах ходьбы от квартиры старшего лейтенанта. Домашний аппарат товарища Агапкина вчера вышел из строя и должен был быть заменен сегодня. Согласно проведенному опросу соседей установлено точное время прибытия Агапкина со службы, это двадцать два часа сорок минут. Примерно в двадцать два пятьдесят, пятьдесят пять к товарищу Агапкину пришел мужчина, чья личность пока не установлена, а в двадцать три часа тридцать минут их видели идущими в сторону железнодорожного вокзала, по дороге к которому Агапкин встретил автомобиль со старшиной Самохиным и ефрейтором Джанибековым, возвращавшимися из речного порта. Всех четверых, садящихся в автомобиль, видел дежурный по вокзалу, закрывавший дверь после ухода Агапкина. Таким образом, с большой долей вероятности можно утверждать, что неизвестный сообщил товарищу Агапкину какую-то важную информацию именно в районе двадцати трех часов. И что проверка этой информации привела к гибели товарищей Агапкина, Самохина, Джанибекова и неизвестного.

– Хорошо. С этим все ясно. – Василий Степанович удовлетворенно кивнул. – Как обнаружили погибших и каковы результаты осмотра места преступления?

– Нам повезло, если в таком деле можно говорить о везении, – лейтенант хмуро пожал плечами.

– Из Краснодара в Ейский морской порт направлялись три инженера для улучшения работы ремонтных мастерских по обслуживанию бронекатеров Азовской флотилии. В связи со сложной криминогенной обстановкой в нашем районе их сопровождало отделение морской пехоты в качестве охраны. В районе Должанской косы, в часе езды от Ейска, колонна из «эмки» и «ЗИСа» остановилась. Так как у одного из инженеров возникло расстройство желудка. Немного отойдя от дороги в лесополосу, он обнаружил пустой автомобиль, на котором, как установлено, из Ейска выехали наши товарищи с неизвестным. Старший охраны старшина первой статьи Малюта принял решение осмотреть прилегающую к обнаруженному автомобилю местность и в ста пятидесяти метрах от нее обнаружил тела четырех человек: троих в форме сотрудников НКВД и одного гражданского. Прекратив дальнейшие действия, оставил трех бойцов для охраны места преступления, а сам, с охраняемыми объектами, срочно добрался до города и сообщил нам о произошедшем.