Ловчий Смерти - Валентин Леженда

– Богиня Смерти, владычица Серой Зыби.

– Понимаю.

– Я сделал все, что мог.

– Я вам верю.

– Вокруг Славера шла странная игра, – продолжил Вергун. – Я в ней так до конца и не разобрался. Кто хотел его смерти и, главное, зачем? Чтобы не случился ваш союз? И кто донес твоему отцу о гибели Славера? Почему сама весть опередила его смерть? Значит, кто-то точно знал, что он не доберется до замка.

«Без сомнения, кто-то желал помешать этому браку, – подумал Сын Карны. – Но каковы были причины, куда вели невидимые нити событий? Как то, что произошло, отразится на будущем? Неужели чаша весов уже качнулась? Качнулась для обеих земель?»

Ловчий чувствовал, что он как никогда близок к разгадке. Но истина ускользала. Не хватало какого-то очень важного звена, без которого не выходило четкой картины предстоящей катастрофы. А то, что она грядет, Вергун чувствовал безошибочно. Что-то там определенно было в недавнем прошлом, то, что он упустил из виду, не обратил внимания. Маленькая деталь, однако решающая ВСЕ. Недостающая, но необходимая часть мозаики. Странно, что Танаис не удивляет конечная цель ее путешествия. Словно она знает – так и должно быть. Кажется, Славер что-то говорил о своем брате, который примет ее и защитит. Но защитит от кого?

Снова вместо ответов одна пустота.

Ближе к полудню сделали привал. Танаис наверняка проголодалась, хотя и не показывала этого. Выбрав подходящее место, не продуваемое ветром, Вергун разжег костер. Затем пошарил в седельной сумке и извлек на свет флягу с вином и сушеное мясо с ягодами.

– Поешь!

Девушка с благодарностью приняла еду.

– Что, скучно? – усмехнувшись, поинтересовался Сын Карны. – Сейчас будет тебе компания.

Танаис недоуменно посмотрела на него.

– Я не понимаю.

– Погоди, сейчас все поймешь, – ответил Ловчий, вытаскивая из ножен меч и кладя его рядом с костром.

Дочь бана во все глаза смотрела на загустевший мерцающий воздух, уплотнившийся в том месте, где лежал меч. Светящееся марево вздрогнуло, и прямо из него стала вырастать, поднимаясь, обнаженная женская фигура. Танаис вскрикнула, выронив флягу. Свет быстро померк, а у костра стояла необычайно красивая женщина. Меч исчез. Незнакомка внимательно рассматривала дочку бана. Длинные черные волосы частично скрывали ее наготу.

– Знакомьтесь, – Вергун был сама учтивость. – Танаис, перед тобою Мара.

– Бедный ребенок, – незнакомка с укоризной повернулась к Сыну Карны. – Зачем ты затащил ее в это ужасное место?

– Так нужно.

– Грубый, жестокий Ловчий.

– Но-но, полегче, я, возможно, спас ей жизнь. Лучше скажи спасибо, что снова тебя позвал.

– Спасибо.

– То-то.

– Кто вы? – негромко спросила по-прежнему не на шутку испуганная Танаис.

– Вергун, расскажи ей!

– Нет уж, лучше пусть она услышит все от тебя.

Удивительная незнакомка подошла ближе и, усевшись рядом с девушкой на поваленное дерево, приветливо улыбнулась.

– Не бойся. Я Дева Клинка.

Танаис не понимала.

– Я последняя…

– Ты вышла из меча, я хорошо видела… когда сгустился воздух…

– Все правильно, я он и есть.

– Ты меч?

– Да.

– Так он живой?

– Не совсем… Вергун, – Мара нетерпеливо оглянулась, – что же ты молчишь?

– Да что тут скажешь, – задумчиво проговорил Ловчий. – Мара действительно последняя. Таких, как она, в нашем мире не существует уже больше сотни лет.

– Я не понимаю, – с отчаянием прошептала Танаис.

– Если признаться, я тоже, – усмехнулся Вергун. – Это одна из самых древних и загадочных тайн нашего мира. Я нашел ее совершенно случайно в старом заброшенном капище, уничтоженном в давние времена. То было совершенно безлюдное глухое место. Я очень удивился, обнаружив там остатки каменных строений. В одном из них я и отыскал меч, очаровавший меня своей красотой.

– Значит, ты меч? – робко уточнила девушка.

– Я меч, – улыбнулась Дева Клинка. – Я карающее продолжение руки, я свобода для тех, кто задержался на этом свете.

– Значит, меч все-таки живой?

– Меч мертвый, – покачал головой Ловчий. – Он лишь материальное воплощение силы. То, что мы хотим видеть, и то, что не хотим. Маленький мостик через Серую Зыбь.

– Это просто невероятно. – Теперь Танаис без страха рассматривала Мару. – Я никогда ничего не слышала о подобном.

– Была одна легенда, – мечтательно улыбнулась Дева Клинка. – Красивая сказка о двух влюбленных. Они не могли жить друг без друга, но между ними пролегала настоящая пропасть, их разделял меч. Кусок острой стали, поработивший женщину. Она оказалась в плену у проклятого клинка, который был необходим тому, кого она любила. Их невозможно разделить, но они оба были нужны ему, и меч, и женщина.

– Красиво, – согласилась девушка. – А можно мне тебя коснуться?

– Конечно, можно, – рассмеялась Мара. – Ты думаешь, я не настоящая? Думаешь, рассыплюсь от одного твоего прикосновения?

Танаис осторожно провела пальцем по плечу Девы Клинка.

– Ты теплая. У тебя такая же кожа, как и у меня. Скажи, разве тебе не холодно?

– Нет, я не ощущаю холода.

Вергун украдкой рассматривал свое проклятие. Дева Клинка рассказала дочери бана вовсе не легенду, ибо ТАК БЫЛО НА САМОМ ДЕЛЕ. Теперь уже нет смыла гадать, почему ТАК все случилось. Как только он в первый раз ее увидел, то навсегда потерял себя. Он был незримо связан с ней в необъяснимое единое целое. Продолжение руки? Нет. Он носил в ножнах свою душу. Он ждал, он пытался быть терпеливым. Он ждал того дня, когда они, наконец, будут вместе. В одном мире. В одной жизни на двоих, в телах из плоти и крови, способных отдавать. Ради этого дня стоило жить, идти кровавой дорогой, служа самой смерти. Ради этого стоило потерять свободу. Все однажды закончится. Мать отпустит его. Вергун сполна заплатит Непостижимой свой кровавый выкуп. И за себя, и за Мару. Заплатит сполна, а после… уйдет. Уйдет не один, а с той, которая ему необходима.

Сейчас…

Вчера…

Через тысячу лет…

Только одна-единственная…

Ради нее он готов был на все. Он где-то там, долгожданный покой… Он подождет, он УМЕЕТ ждать, он терпелив и беспощаден. Беспощаден прежде всего к себе.

Ибо таков его путь, ПУТЬ ЛОВЧЕГО СМЕРТИ.

Когда Танаис уснула, завернувшись в плащ, Мара отозвала Сына Карны в сторону и, посматривая на спящую девушку, тихо произнесла:

– Разве ты не заметил?