Настоящая принцесса и Бродячий Мостик - Александра Егорушкина

В которой Бабушка недоумевает, а у Лизы появляется новый учитель

Высунув от усердия язык, Лиза повернула в замке ключ и бочком проскользнула в дверь. На душе было противно, и даже дивный аромат прославленных Бабушкиных сырников не улучшил Лизиного настроения ни на йоту.

— Елизавета! — майской грозой загремела Бабушка из дальних кухонных далей. — Ты это что же, музыку прогуляла?

— Бабушка! — Лиза решила сознаться с порога. — Меня Гертруда Генриховна выгнала! Совсем!

В кухне загрохотало, в освещенном дверном проеме показалась Бабушка и устремилась к Лизе, как всегда, напоминая трансокеанский лайнер элегантностью, размерами и скоростью.

— Как выгнала? Ты что, подложила ей дохлую мышь?!

— Я старалась! Я ничего… А она говорит, заниматься не будет больше! Позвонит тебе… Я играла, а Визирь шлепнулся, а Гертруда как заорет…

— Гертруда Генриховна, — поправила Бабушка строгим профессорским тоном, продолжая гладить по рыжей голове уткнувшуюся ей в шаль Лизу. — Какой визирь?

— Я ей честно все играла! Правда! Мне даже самой нравилось! А она на «вы» меня стала называть, представляешь? А он почему-то упал!.. А она как закричит! И он как закричит!.. И выгнала!

— Может, лучше переоденешься и пойдем пообедаем? — неожиданно предложила Бабушка.

От волнений Лиза проголодалась и после первого и второго съела еще четыре сырника. Бабушка пила кофе, задавала вопросы и с удовольствием смотрела, как Лиза ест. Хотя корм был совершенно не в коня: Лиза с рождения была маленькой и тощенькой и, похоже, ей предстояло оставаться такой и впредь, несмотря на изрядный аппетит. Поставив перед внучкой чашку какао, Бабушка сказала, что теперь ход событий ей более или менее ясен: Лиза хорошо сыграла гаммы и упражнения, потом начала разбирать с листа Мендельсона, и тогда новый Гертрудин попугай свалился с жердочки, а сама Гертруда Генриховна разгневалась.

— Не то чтобы мне что-то стало понятно, — призналась Бабушка, — одно могу сказать: ты тут ни при чем. И ни она не будет больше с тобой заниматься, а ты с ней. Обидели мою маленькую! (На это Лиза фыркнула.) Не расстраивайся, Лиллибет, настоящие принцессы не огорчаются, когда их обижают всякие там, они держатся прямо и гордо поднимают голову!

Лизе не очень-то хотелось именно сейчас играть в «настоящих принцесс» — любимую Бабушкину педагогическую игру; тем не менее, она выпрямилась и задрала нос, но сразу же опустила его обратно и уставилась в чашку, разрисованную голубыми цветами:

— Она сказала, что из меня ничего не выйдет.

— И ты что, ей поверила? — удивилась Бабушка. Лиза удивилась тоже: учительница же сказала, значит, правда. — Ах, ну да, — поняла ее Бабушка и надолго замолчала. Лиза рассеянно утянула и съела еще один сырник.

— Ладно, — сказала Бабушка наконец. — Давай делай уроки, а я пойду всем звонить. Гертруде твоей…

— Гертруде Генриховне, — строго поправила ее Лиза. — Бабушка, а что значит имя «Гертруда»?

— «Драгоценное копье». Но твоя-то точно «Герой труда», — ответила Бабушка и удалилась.

Звонок Горгоне много времени не занял. Повесив трубку, Бабушка вошла, постучав, в комнату Лизы и некоторое время стояла на пороге и смотрела, как та сочиняет по-английски рассказ на тему «Моя квартира». «Я слышу, ты тут, — не поднимая головы от тетрадки, сказала Лиза. — У тебя шпилька из прически сползает. Бабушка, а если я пишу про мою комнату, стоит описывать игрушки? — она показала на плюшевую голубую свинью, жившую на диване. — А как будет «плюшевый»?

— Посмотри в словаре, — Бабушка тихо уплыла, и на кухне снова затренькал телефон.

Доделав уроки и запихнув тетрадки в рюкзак, Лиза вспомнила было о своем намерении полистать Брэма, но взглянула на футляр, позабытый в углу, и ей стало совестно. Она очень любила свою скрипочку, простенькое фабричное изделие, и сейчас ей казалось, что Горгона накричала даже не столько на саму Лизу, сколько на ни в чем не повинный инструмент. «Да еще я сама хотела ее выбросить! Правда, всего на секундочку, но ведь ужасно хотела же, значит, считается», — покаянно подумала она. Когда-то Бабушка объяснила крошечной Лизе, что у уважающего себя музыкального инструмента должно быть собственное имя, и назвала первую малюсенькую скрипочку Вивьен Ли — за миниатюрность и изящество. Лиза называла ее Виви. А эта у нее была уже большая, взрослая скрипка, и звали ее Вивьен Третья. Открыв футляр, Лиза раскутала зеленый шерстяной платок и погладила теплое дерево. «Виви, прости меня, пожалуйста, это все из-за Горгоны», — прошептала Лиза и уже хотела устроиться на диване с книжкой, как в дверь снова постучала Бабушка.

— Дай-ка, Бетси, английский посмотреть. Очень интересно, как у тебя получилось про игрушки. Завтра физкультура, смотри форму опять не забудь. Я понимаю, что физкультуру ты недостаточно почитаешь, но ходить на нее изволь.

— Там эстафету надо бегать. И строем стоять заставляют, — пискнула Лиза. — И ходить. Настоящие принцессы не ходят строем.