Настоящая принцесса и Бродячий Мостик - Александра Егорушкина

Что это такое — сочинить сказку — я, честно говоря, так и не поняла. Сказке захотелось сочиниться, прорасти в моей набитой чужими сказками голове и превратиться в изрядных размеров текст «вообще нипочему», на ровном месте, на ровном болотистом месте, на котором некогда безумному монарху вздумалось построить город. А началось все с того, что по пути на работу, отчаянно стараясь не заснуть в переполненном троллейбусе, я, сак все, смотрела на своих попутчиков и почти что от нечего делать думала о них — ведь никому не будет от этого плохо, правда? На работу я ездила к девяти, и попутчики у меня были одни и те же, и попадались среди них, конечно, любимые…

Например, миниатюрная девочка с неправдоподобно рыжими волосами и оранжевыми лемурьими глазами, в иные дни сосредоточенно оборонявшая от толчков и тычков старомодный дерматиновый скрипичный футляр. Почему-то детей со скрипичными футлярами почти не осталось. Девочке тоже очень хотелось спать, иногда она судорожно зевала, прикрывая лицо узорной варежкой. Случалось, что и обратно мы ездили в одном троллейбусе, и тогда рыжую девочку сопровождал серьезный толстый мальчик в сильных очках. Знаю я таких, знаю — вечно их дразнят «жиртрестами» и «четырехглазыми», а им, читатель, им все равно, потому что собственные мысли занимают их гораздо больше, чем чужая глупость. В те дни, когда у девочки была с собой скрипка, из нее кто-то словно батарейки вынимал — и я понимала, что едет она после школы на урок музыки и ей туда не хочется. А потом что-то произошло, дерматиновый футляр сменился новомодным, удобным, а в оранжевых глазах засиял отблеск тайны — ну, ясно, подумала я, новый учитель нашелся, учит ее настоящей музыке, а не гаммам и этюдам, повезло…

А однажды из этого троллейбуса на моей остановке вышли и направились к ближайшему «Макдональдсу» папа с сыном — высокие, красивые, до смешного похожие друг на друга и, как мне показалось, не слишком хорошо друг с другом знакомые. Глядя на два надменных профиля, я подумала, что так, должно быть, выглядят драконы, приди им в голову принять на время человеческое обличье (а что драконы иногда принимают человеческое обличье, я, читатель, знаю давно).

А как-то раз я спускалась на эскалаторе и рассеянно рассматривала тех, кто ехал вверх, и вдруг увидела небольшого седого человека, ничем, решительно ничем не выделявшегося из толпы, кроме того, что при взгляде на него почему-то сразу приходили в голову слова «волшебник» и почему-то «изгнание». Он спрятал в сумку книжку и, подняв голову, посмотрел на меня — и во взгляде его были такая потаенная сила и такая грусть, что я испугалась: неужели я догадалась о чем-то, о чем мне знать не положено?

А месяц спустя я вынырнула из метро и по привычке взглянула в небо и остолбенела, увидев двойную радугу — в январе! Я стояла, позабыв обо всем, и глядела в небо, и не без удовольствия думала о том, что никто, кроме меня, этой радуги не видит, и тут же поняла, что ошибаюсь, потому что в трех метрах от меня стоял, задрав голову и улыбаясь, давешний «волшебник в изгнании». Радуга пропала, он вздохнул с сожалением и устремился к трамвайной остановке, но на прощание подмигнул мне, как старой знакомой, — и тут-то все и началось. Сказке вздумалось сочиняться.

Но ничего бы не случилось, если бы несколько месяцев спустя, гуляя с мужем и дочками в Петропавловке, я не наткнулась на странную, очень странную компанию. Сначала мне бросилась в глаза немыслимая шевелюра моей троллейбусной любимицы, потом обнаружилось, что рядом с ней идет сверхъестественно симпатичный мальчик несколькими годами старше — с виду чистый иностранец, но подобное сходство случайным не бывает, да и рыжих таких тоже не каждый день встретишь. И толстый очкарик тоже был с ними, но это бы ладно — почему-то там же оказались и два красавца-дракона, и еще шапочно мне знакомая дама с филологического факультета — царственная, прямая, седовласая. Что-то страшное глухо рассказывали мне коллеги о ее странно погибшем сыне и о маленькой внучке (так эта рыжая и есть ее внучка? Ну и ну!). А центром компании — о главная странность! — был тот самый волшебник, только слова «изгнание» теперь не было. Совсем. И все эти люди были теперь совсем другие, не те, что осенью и зимой.

Я даже не успела задаться вопросом, что свело их вместе и что, собственно, с ними случилось, потому что сказка начала сочиняться, ни у кого не спросясь. Кто мог остановить ее? Только сказка ли это, если в ней все настолько по-настоящему?

Ваша Александра Егорушкина

* * *

В оформлении книги использовались иллюстрации Егора Поповского

Подписано в печать 28.11.2002. Формат 84 х 108 1 / 16 Печать офсетная. Усл. печ. л.25,2. Тираж 5000 экз. Заказ 1875 «прайм-ЕВРОЗНАК». 195009, Санкт-Петербург, ул. Комсомола, д. 41, офис 419, 421.

Заказ на печать размещен через издательство «ОЛМА-ЛРЕСС».

129075, Москва, Звездный бульвар, д. 23. Отпечатано с готовых диапозитивов в полиграфической фирме «Красный пролетарий». 127473, Москва, ул. Краснопролетарская, д. 16.

© Егорушкина А., 2002 © Серия, оформление, прайм-ЕВРОЗНАК, 2003 ISBN5-93878-092-6 © прайм-ЕВРОЗНАК, 2003