Борт 618 - Андрей Ливадный

Лиза нахмурилась, машинально покусывая губу. В словах Эбрахама звучало слишком много не укладывающихся в ее схему, логичных на первый взгляд утверждений.

Клубок противоречий становился все запутаннее.

Криган казался ей… слишком правильным, что ли? А она, выходит, слишком доверчива? Прилетела сюда, чтобы вытряхнуть правду из зарвавшегося подонка и убить его, а сама сидит, развесив уши, и выслушивает лекции по кибернетике и психологии?

— Могу я предложить вам сделку, мисс…

— Лиза, — удивленно посмотрев на Эбрахама, машинально подсказала она.

— Мисс Лиза, — с непонятной интонацией повторил Криган, и тут она вдруг взорвалась:

— Мы что, поменялись местами?

Эбрахам с сочувствием посмотрел на нее, и в глазах главы «Киборгсистемз» на этот раз не было ни страха, ни насмешки.

— Вы, вероятно, встречали на своем пути по большей части скверных людей… — Он на секунду умолк, а затем добавил: — Я сам не безгрешен и тоже прожил жизнь далеко не ангелом. Но годы… Они берут свое. У меня теперь достаточно времени, чтобы оглядываться назад и оценивать прошлое. Будь на моем месте молодой Криган, и ваши обвинения могли бы оказаться справедливыми.

— Даже так?

— Дело в том, что я вам не лгу. Страх за свою жизнь, конечно, есть, но я — глава корпорации, производящей киборгов, и потому в некоторой степени застрахован от внезапной насильственной смерти. Этажом ниже находятся несколько моих клонированных копий. Думаю, что им успеют пересадить мой мозг…

— Тогда почему вы разговариваете со мной? — оборвала его Лиза.

Эбрахам на минуту задумался.

— Сначала вы застали меня врасплох, — наконец честно признался он, — а потом… потом вы заинтересовали меня, мисс Лиза. Я не хотел бы оказаться вдруг в вашей шкуре. А учитывая, что все происходящее непосредственно затрагивает мою компанию, я предлагаю вам сделку: вы раскрываете мне координаты той фирмы, что фигурирует в договоре купли-продажи, а я, в обмен на эту любезность, не стану ни поднимать тревогу, ни сообщать кому бы то ни было о вашем визите сюда. Просто вставлю новое стекло. Более прочное, надеюсь… — помрачнев, добавил он. — К тому же я готов и дальше отвечать на любые ваши вопросы.

— Это, по-вашему, будет честно?

— Если принять на веру мою искренность, то — несомненно.

Лиза попыталась перебрать в уме различные варианты дальнейших действий, но поняла, что их нет. Ее движущей силой в происходящем была внезапная ненависть, вспыхнувшая в душе, словно пожар, в тот миг, когда она потрясение рассматривала шевелящиеся в ране сервоприводы.

Полчаса назад предмет ее ненависти был ясен как божий день, теперь же все обернулось скверной неопределенностью, и Лиза поняла — убить Кригана она не сможет. Не было я ней той холодной, расчетливой решимости, которая, как правило, приписывалась обывательским мнением любой «свихнувшейся» машине. Да и кем она была на самом деле? Не кибернетический организм, в прямом понимании данного термина, уже не биоробот, поскольку обрела свою волю, но и не человек: нечто среднее, непонятное…

— Хорошо, я согласна.

Эбрахам не стал скрывать облегчения.

— Я рад, — признался он.

— В таком случае я хочу, чтобы вы сказали, кто я, какой тип ГМИ имплантирован в мой мозг, можно ли избавиться от него и кто, по вашему мнению, мог меня создать и продать моему мужу?

Эбрахам задумался.

— Сложные вопросы… — Он подошел к комплексному аппарату и еще раз включил голографическую проекцию. Внимательно изучив увеличенное изображение серого кристалла, он в конце концов лишь сокрушенно покачал головой: — Такой тип ГМИ мне неизвестен. Понятия не имею, что будет, если попытаться его удалить. — Он вернулся к столу, сел напротив Лизы и произнес: — Мне вообще непонятно, зачем производитель снабдил вас реальными воспоминаниями прошлого.

— Снабдил? — Лиза была неприятно поражена такой формулировкой.

— Ну а как же? Мозг клона — это чистый лист. Словно у новорожденного ребенка. Для того и нужен ГМИ, чтобы взрослое по своим физическим данным тело могло жить. Иначе произведенный таким образом биологический робот будет сидеть, пускать слюни и писаться в штаны, как младенец. Программы, которые содержит ГМИ, перехватывают управлений; заполняют ёстественный вакуум осознанных реакций и одновременно подавляют развитие самосознания.

— То есть клон не осознает собственного бытия?

— Абсолютно. Он биологический робот, машина.

— Я тоже была такой? — Лиза не заметила, как при этих словах в ужасе закрыла ладонями лицо.

— Не думаю… Не думаю… — Эбрахам покачал головой. — Какой-то странный нонсенс вырисовывается, — произнес он. — Если следовать моему опыту, то остается предположить, что вы появились на свет при непонятном смешении двух технологий… — Он встал, нервно прошелся вдоль длинного стола. — Любопытно… Технология клонирования — явно от «Галактических киберсистем», идея имплантирования ГМИ — тоже, но вот сам генератор… Мне пришло в голову только одно разумное объяснение происходящего: тот, кто создавал вас, действительно воспользовался технологией полного копирования личности и переноса ее на искусственный носитель. Но этот «кто-то», по моему мнению, не больно-то разбирается в структуре копированной памяти и программирования ГМИ.

— Не понимаю, к чему вы клоните, Криган…

— Я хочу сказать, что сознание взрослого человека обладает всеми поведенческими рефлексами и мотивациями. — Эбрахам остановился, будто пораженный внезапной догадкой. — Да, черт возьми, будь я молодым дилетантом, то поступил бы, наверное, так: не зная, как правильно запрограммировать ГМИ, но по какой-то причине остро нуждаясь в зависимом от моей воли биороботе, я бы скопировал на носитель всю личность, а затем, вероятно, путем проб и ошибок, постарался бы заблокировать массивы данных, относящиеся к долговременной памяти.

— Мне не совсем ясно…

— Да это же проще простого! Взрослый человек умеет есть, пить, в большинстве случаев он машинально делает все, что у клона нужно программировать. Единственное, что мешает использованию такого клона, — это самосознание, которое, как уже доказано, зиждется именно на долгосрочной памяти!.. Уберите прошлое, добавьте вместо него несколько бесхитростных установок: подчиняться тому-то, делать то-то… и вы получите биоробота, ненадежного, конечно, но все же…

— А почему мою память не стерли напрочь? Зачем кому-то было рисковать? Ведь теперь я начинаю понимать, что голос моей матери, записанный в компьютер, отвечавший на телефонные звонки — это явная подстраховка на тот случай, если я стану медленно вспоминать прошлое.

— Абсолютно верно. — Эбрахам выглядел сейчас не менее возбужденным и взвинченным, чем в тот момент, когда ему грозила смертельная опасность. Судя по всему, несмотря на старческие морщины, он был человеком увлекающимся, одержимым внезапно осенявшими его идеями. — Лиза, вас разрабатывал дилетант, в смысле психосоматического программирования. Он боялся, что, уничтожая память, сотрет информацию, жизненно важную для функционирования рассудка. Вероятно, этот страх строился на имевших место неудачных опытах. Из этого вывод: вас создавали для какой-то краткосрочной акции. Не знаю, что являлось конечной целью — устранение ли вашего мужа, который сунул нос куда не следует, или же захват его личности для дальнейшего использования в клонированном теле, — но факт, как говорится, налицо: вы могли исполнять свои функции в таком состоянии от силы месяца два, не более. Человеческий мозг — это уникальная самоорганизованная структура, и он не терпит вакуума.