Москва никогда - Владимир Брайт

– Остальное вы знаете, – спокойно закончил Карп. – Спутник наблюдения контролирует передвижение конвоя, параллельно сканируя часть территории по ходу движения. Для успеха внезапной атаки его нужно вывести из игры до того, как он оповестит о подозрительной бронетехнике. Плюс – нейтрализовать парк вертолетов. Разумеется, не навсегда, а лишь на время. Мелкие досадные неисправности, на устранение которых понадобится два-три часа.

– Работа ваших людей?

– А чьих же еще? – вопросом на вопрос ответил арестант.

– Значит, пожертвовали собой ради дела? – недоверчиво покачал головой Рогов.

С одной стороны, версия выглядела настолько складно, что не придерешься. С другой, хитрый лис слишком умен, чтобы вот так просто сунуть лапу в капкан. Темнит, ох темнит Алексей Петрович…

– Ну почему же «пожертвовал»? – вполне натурально удивился Карп.

– Разве это не очевидно?

– Для меня – нет.

– Позволите узнать, на чем базируется ваша уверенность?

– Позволю, – задорно, как-то по-мальчишечьи – «Эх, черт! Была не была!» – тряхнув головой, Карпин подался вперед. – Василий Сергеевич, ты ведь умный мужик. Вижу по глазам, тебе ужасно интересно узнать, какого хрена я пошел на такую откровенную глупость? И знаешь, в знак уважения к твоим прежним заслугам перед Отечеством, от которого ничего не осталось, скажу прямо: у меня был план.

Прежде чем задать последний вопрос в своей жизни, мужчина прикурил третью сигарету, сделав пару глубоких затяжек. Где-то глубоко на уровне подсознания он не только знал ответ, но и отчаянно не хотел удостовериться в своей несомненной правоте. Однако неумолимый поток бурной реки безжалостно тянул обреченную жертву к водопаду забвения.

– Какой?

– Простой. Смотри…

Карпин три раза громко стукнул по столу костяшками пальцев.

Тук… Тук… Тук…

Словно по мановению волшебной палочки, дверь кабинета открылась и на пороге возник часовой.

– Вызывали, Василий Сергеевич?

– Что? – Рогов медленно, словно нехотя, повернул голову к вошедшему.

– Вы постучали, я спрашиваю: «Вызывали»…

Из лабиринтов времени нет выхода. Ключ к осознанию этой истины надежно спрятан в сознании каждого. Простота, возведенная в Абсолют, сводит с ума непостижимостью совершенства. Камень, ножницы, бумага. Как ни старайся, безрукую Афродиту нельзя победить в детской игре. И лишь вода точит камень с фанатичным упорством, достойным лучшего применения…

– Aequo pulsat pede[13], – подчеркнуто громко произнес арестант.

– Что? – неожиданно взрослому человеку стало казаться, будто он попал в жуткий заколдованный лес, из которого нет выхода.

В точности как из нескончаемых лабиринтов времени.

– Это латынь.

– Латынь? – Рогов нервно потянулся к пепельнице за полуистлевшей сигаретой.

Невозможно постичь совершенство языка, которого не знаешь…

– Любите древние афоризмы?

Бессмысленно играть с тем, кто изменяет правила на ходу.

– Да, – согласился подследственный, вставая со стула. И это короткое «Да» было последним, что Василий Сергеевич Рогов услышал в жизни.

В отличие от воды, пролитая кровь не точит каменную поверхность. Она въедается в нее, оставляя грязно-бурые пятна.

Услышав латинское изречение, часовой словно наткнулся на невидимую стену. Несколько секунд простоял неподвижно, глядя в одну точку, затем сделал три быстрых шага вперед, вытащил нож и коротко, без замаха вогнал его в шею следователя. Несмотря на кажущуюся легкость, удар был такой силы, что лезвие вошло по рукоять.

– Нож вытащи, пригодится, – приказал Карпин, не обращая внимания на человека, бьющегося на полу в предсмертной агонии.

Послушная марионетка безропотно выполнила указание.

– Направляемся к выходу. Легенда – ты конвоируешь меня в четвертый блок. Слово «Aequo» – приказ к атаке. Действуй быстро и эффективно.

Заметив непроизвольно сжатые в кулак пальцы, Карп быстро продолжил:

– Это сон. Ситуация смоделирована. Опасности для твоей жизни нет.

Методика глубокого зомбирования хороша тем, что позволяет «активировать» человека в нужный момент посредством ключевой фразы. Как правило, это выражение, никогда не используемое в обычной жизни. Однако время от времени случаются накладки, связанные с психологическим стрессом, частично разрушающим заложенную в подсознание жертвы установку. Задача опытного «кукловода» – заметить первые признаки зарождающегося кризиса, успокоив подконтрольного зомби.

Судя по реакции часового, он вернулся к «нормальному состоянию».

– Пошли, – сложив руки за спиной, мнимый арестованный вышел из комнаты, оставив за спиной очередной труп.

Сколько их было на его совести за прошедшее время, и не сосчитать. Если теория насчет воздаяния в загробной жизни верна, гореть Алексею Петровичу Карпину за его многочисленные прегрешения в адском пламени целую вечность.

Гореть… Огонь…

В угасающем сознании умирающего следователя рассыпавшийся снопом искр окурок превращается в падающую звезду. А прошедшая жизнь – в свечу на ветру. Легкое дуновение ветра, каприз ветреной красотки Судьбы или дьявольский план хитроумного авантюриста – и все безвозвратно прошло.

Словно и не было вовсе…