Дети пустоты. Пройти по краю - Любовь Романова

По обеим сторонам от двери, обитой все той же парусиной, стояли фонари – два бирюзовых шара размером с футбольный мяч. Женя наклонилась к ним, надеясь понять, что представляет собой загадочный гифедролиус. Но различила только светящиеся нити, плавающие за матовыми стенками.

– Это твой дом? – Бруно успел переступить порог.

– Это дом Тизерии Исси – старшей женщины Тимуса. Я ее дочь, поэтому это и мой дом тоже. Подождите здесь. Я приведу мать. Ей вы расскажите, зачем пришли в наш город.

Внутренняя часть дома-палатки разочаровала Женьку. Она увидела земляной пол, квадратный каменный стол в центре небольшой комнаты и все те же голубые фонарики, развешанные под низким потолком. Наверное, это было не единственное помещение. Из комнаты вела еще одна дверь, за которой исчезла Ангел.

– Бедненько живут, – поморщился итальянец, садясь на холодную скамью возле стола.

Развивать эту тему Женьке не хотелось. После стычки с вардаками ей вообще было неприятно разговаривать с Бруно. Она вдруг поняла, что не способна простить трусость. Даже ради красивых глаз и умения говорить комплименты.

Ее внимание привлекло тихое потявкивание. В углу комнаты стояла клетка. Квадратная, около метра в высоту. Из толстых ржавых прутьев.

– Слушай, да тут щенки! – Бруно уже сидел на корточках рядом с решетчатым кубом.

Разглядеть что-нибудь между частыми прутьями было не просто. Женьке пришлось прикрыть один глаз и прижаться лицом к корявому металлу. В самом деле, внутри клетки, в ворохе разноцветных лоскутьев, посапывали шесть белоснежных комочков. Седьмой сидел поодаль и внимательно разглядывал гостей.

– Какая лапочка! И зачем их только в клетке держат! – ей до зуда в ладонях захотелось погладить малыша.

Он снова тявкнул и завилял по-лисьи роскошным хвостом. Женька могла поклясться, что никогда в жизни не видела зверька красивее. Его пушистое тельце казалось ослепительно белым облачком, по ошибке залетевшим под землю. Крутой лобик, поросший короткой шерстью, переходил в узкую мордочку с вздернутым розовым носом. Большие уши вразлет делали щенка слегка похожим на пустынную лисичку.

– Нравится? – услышала Женька за спиной детский голос.

Ни она, ни ее спутник не заметили, как в комнате появилась девочка. Младшая сестра, догадалась Женька. Маленькая незнакомка и Ангел походили друг на друга, как две пуговицы на одной блузке. С поправкой на возраст, конечно. Девочка выглядела лет на шесть.

Ее нагар был совсем маленький и напоминал обычную ящерицу с одним хвостом и шестью лапами. Он закрывал часть правой щеки, шею и плечо ребенка.

– Очень, – честно ответила Женя.

– Хочешь погладить? – глаза девочки заблестели в непонятном возбуждении.

– А можно? – встрял Бруно, но новая представительница народа Исси не обратила на него внимания. Она смотрела только на Женю.

– Открой дверцу. Там сверху. И возьми его на руки. Быстрее, а то остальные проснутся.

Как загипнотизированная, Женька выполнила указания девочки. Сунула руку в клетку и подхватила щенка под теплый живот.

То, что произошло дальше, было похоже на солнечный удар. Однажды Женьке пришлось испытать на себе его прелесть, во время летней рыбалки с дедушкой на речке. Голова внезапно стала тяжелой, спина покрылась холодной испариной, все вокруг затянула белесая пелена. А потом перед глазами возник собачий нос, такой большой, что каждая чешуйка на его поверхности была размером с детскую ладонь. Во рту появился привкус молока. Слишком сладкого, чтобы быть коровьим. Под боком завозились теплые братья и сестры…

Чьи братья? Чьи сестры?

Ее! Женькины!

На несколько секунд она стала одним целым с ушастым комочком и разом увидела всю его короткую жизнь. От рождения до этой клетки.

Резкий женский голос заставил Женьку очнуться.

В комнате появилась Ангел в компании коренастой женщины. Ее кожа из-за густой татуировки казалась покрытой серой чешуей, поэтому различить черты лица Терезии Исси было почти невозможно. Зато Женька успела отметить короткие взлохмаченные волосы такого же неопределенного, как у дочерей, цвета – светло-русые с зеленоватым отливом, квадратные плечи, ноги-бутылки и короткую крепкую шею. Терезия напоминала школьную учительницу по физкультуре. Громкоголосую женщину, по слухам, зарабатывавшую прибавку к скудной учительской зарплате разведением питбулей. Она и сама была как питбуль – квадратная, мускулистая, с жизненным принципом «Если кусать, то откусывать». Поговаривали, что даже Голубец старалась лишний раз с ней не ссориться.

– Зачем ты это сделала, Митика? – Ангел схватила сестру за руку, но та ловко вывернулась и выскочила на улицу.

– Извините, мы не знали, что щенят нельзя трогать! – решил принять на себя удар Бруно. – Моя подруга сейчас вернет его в клетку.

Пушистый зверек на руках внезапно задрожал и попытался забиться Женьке за пазуху.

– Уже. Поздно, – с трудом выговорила Терезия, опускаясь на скамью. Русский давался ей тяжелее, чем дочерям. – Он. Стал. Твоим. Девочка.

– Что это значит? – Женька села за стол напротив старшей женщины Исси.

– Это значит, что тебе придется его убить, – спокойно объяснила Ангел, устраиваясь рядом с матерью.

– Погодите! Это связано с вашими традициями? Обычаями? – заволновался итальянец. Видно, идея лишить жизни белоснежного малыша ему нравилась не больше, чем Женьке. – Может, есть дугой выход? Это всего лишь щенок!

– Это НЕ щенок! – покачала головой Ангел. – Это детеныш вардака.

Бруно и Женька потрясенно уставились на малыша. Меньше всего он напоминал желтоглазого монстра с торчащими из-под шкуры костями.

– Вардаки очень преданны. Даже после смерти они продолжают служить хозяину, – пояснила девчонка. – Ты дотронулась до него, и он стал твоим. Теперь даже если вардак погибнет, его тело будет всюду ходить за тобой. Пока не развалится. То есть лет десять. Существует только один способ этого не допустить – хозяин должен сам убить своего зверя. Причем, сделать это без помощи оружия, голыми руками.

Женьку затошнило. Она с ужасом представила разлагающуюся тушку щенка, следующего за ней попятам. Но перспектива убить малыша показалась ей в миллион раз отвратительнее.

– Нет! Я не могу! – почти закричала она и крепче прижала трясущийся комок к груди.

– Я. Так. И знала, – старательно выговорила Терезия. – Глупо.

– А зачем его вообще убивать? – вмешался итальянец. – Пусть живет.

– Их рождается слишком много. Всех прокормить просто невозможно. А мертвые звери – источник всяких болезней, – объяснила Ангел. – Поэтому Наместник Исси определил количество вардаков, которые могут остаться в Тимусе. Остальных мы пускаем на мех. У щенков он такой нежный.

Только теперь Женька сообразила, что за белый мех украшает наряды новых знакомых. Ей все меньше и меньше нравились подземные жители, которые предпочитали шить себе одежду из шкурок друзей. Точнее, детенышей друзей.