Запретный плод - Лорел Гамильтон

– Вот те крест, – улыбнулась я.

Он только покачал головой и достал новую сигарету из пачки,которая всегда была у него под стойкой. Затянувшись, последний раз почтидогоревшей сигаретой, он сунул в рот новую, приставил к ней тлеющий конецокурка и затянулся. Бумага и табак занялись, полыхнули оранжево-красным, старуюсигарету он тут же загасил в переполненной пепельнице, которую носил с собой сместа на место, как любимого медвежонка.

– Я знаю, что у них там, в клубе появился танцор,который еще и придурок. Он бегает на вечеринки и очень популярен уопределенного сорта вампов. – Лютер пожал плечами – такое зрелище, будто гораикнула. – Грязи на нем вроде нет, кроме того, что он вампироман и бегает навечеринки. Блин, Анита, этого одного уже хватит. Уже ясно, что от него надодержаться подальше.

– Так бы и сделала, если бы могла. – Теперь была мояочередь пожимать плечами. – Но больше ты ничего о нем не слышал?

Он минуту подумал, присасываясь к новой сигарете.

– Нет, ни слова. Он тут не из главных в Округедействующих лиц. Он – профессиональная жертва, а здесь больше толкуют прохищников, а не про овец. Погоди-ка! – Он нахмурился. – Есть у меня мысль. – Онподумал несколько минут, потом просиял: – Новости про одного хищника. Вамп,который зовет себя Валентином. Хвастает, что это он отделал старину Филиппа впервый раз.

– Вот как.

– Не в первый раз, когда он стал вампироманом, девушка,а просто первый раз. Точка. Валентин говорит, что поймал пацана еще маленьким исделал ему хорошо. Говорит, Филиппу так понравилось, что он и стал с тех порвампироманом.

– О Господи!

Я припомнила кошмарную реальность своей встречи сВалентином. Что, если бы это случилось со мной в детстве? Что бы тогда со мнойсталось?

– Ты знаешь, Валентина? – спросил Лютер.

Я кивнула:

– Знаю. А он не говорил, сколько лет было Филиппу вмомент нападения?

Он покачал головой:

– Не знаю, но поговаривают, что всякий, кому большедвенадцати, для Валентина уже стар; если только это не для мести. Он на местипомешан. Ходит слух, что если бы мастер не держал его в узде, он был бычертовски опасен.

– Можешь смело закладывать свою голову, что он опасен.

– Ты его знаешь. – Это не был вопрос.

Я посмотрела на Лютера. – Мне нужно знать место дневнойлежки Валентина.

– Это уже вторая информация даром. Так не пойдет,девушка.

– Он носит маску, потому что я два года назад полилаего святой водой. До вчерашней ночи я думала, что он мертв, и он думал то жеобо мне. Он убьет меня, если сможет.

– Тебя чертовски трудно убить, Анита.

– Всегда бывает первый раз, Лютер, вот в чем дело.

– Слыхал я про это. – Он стал перетирать и без тогочистые бокалы. – Не знаю. Просочится, что мы выдали тебе дневную лежку, и делодля нас может выйти плохо. Заведение сожгут и нас забудут оттуда выпустить.

– Твоя правда. Я не имела права спрашивать.

Но я осталась сидеть, глядя на него, желая, чтобы он мне далто, что мне нужно. Рискни шеей ради старого друга, и я сделаю для тебя то же. Акак же.

– Если ты поклянешься, что не используешь это, чтобыего убить, я мог бы сказать.

– Это была бы ложь.

– У тебя есть ордер на его ликвидацию?

– Не активный, но я могу его достать.

– И ты будешь ждать, пока достанешь?

– Без ордера суда на казнь убивать вампира незаконно, –ответила я.

Он посмотрел на меня пристально.

– Не в этом был вопрос, девушка. Ты решишься нафальстарт, чтобы убить наверняка?

– Может быть.

Он покачал головой.

– В наши дни, девушка, ты попадешь под суд. Пообвинению в убийстве – это серьезно.

Я пожала плечами:

– Еще серьезнее, если тебе разорвут горло.

Он моргнул, потом произнес:

– Ладно. – Он явно не знал, что сказать, и потому всетер и тер сияющий бокал. – Я должен спросить у Дэйва. Если он скажет “о'кей”,ты узнаешь, что хочешь.

Я допила сок и заплатила, оставив не по размеру большиечаевые, чтобы соблюсти видимость. Дэйв ни за что бы не признал, что помогаетмне ради моей связи с полицией, значит, деньги должны были перейти из рук вруки, хотя их было несравнимо меньше, чем могла бы стоить информация.

– Спасибо, Лютер.

– Тут поговаривают, что ты этой ночью встречалась смастером. Правда?

– А ты узнал об этом до того или после? – спросила я.

Он явно был задет.

– Анита, если бы мы знали, сказали бы тебе бесплатно.

Я кивнула:

– Извини, Лютер. У меня была пара, трудных ночей.

– Ладно, понимаю. Значит, это правда?

Что я могла сказать? Отрицать? И так уже полно народу обэтом знает. И, в конце концов, мертвому можно доверить тайну, как говоритпословица.

– Может быть.

С таким же успехом я могла сказать “да”, раз не сказала“нет”. Он кивнул:

– Что они от тебя хотели?

– Не могу сказать.

– М-м… да. Анита, тебе надо быть чертовски осторожной.Тебе может понадобиться помощь, если есть кто-то, кому ты можешь доверять.

Доверять? Доверия-то как раз хватает.

– Понимаешь, Лютер, у меня только два выхода, и я бывыбрала смерть. Быстрая смерть – это было бы лучше всего, но вряд ли мнепредставится такой случай, если дело повернется плохо. Так кого мне в этовтягивать?

Его круглое темное лицо повернулось прямо ко мне.

– Ответов у меня нет, девушка. Хотел бы я, чтобы онибыли.

– Я тоже.

Зазвонил телефон, Лютер снял трубку. Посмотрел на меня иперетащил телефон на длинном шнуре.

– Это тебя.

Я прижала трубку плечом к щеке:

– Да?

– Это Ронни.

В голосе ее звенело подавленное волнение, как у ребенкарождественским утром.

У меня сперло дыхание:

– Ты что-то нашла?

– Ходит слух насчет “Люди против вампиров”. Организованэскадрон смерти, чтобы стереть вампиров с лица земли.

– У тебя есть доказательства, свидетели?

– Пока нет.

Я вздохнула раньше, чем смогла удержаться.