Звезда творения - Ирина Черкашина

— Но как такое может быть?! — пробормотала Ольга Николаевна.

И это говорит человек, который вчера, ничуть не смущаясь, брызгал собственной кровью на магическую фигуру!

— Очевидно, что может, — съязвила я. — Это же магия!

Ох, зря я произнесла это слово…

— Послушайте, отдайте мне это… этот амулет. В нем сила Хаоса! Я должна принести его в Братство! К тому же вы не знаете, чей он…

— Я-то как раз знаю, — я отрицательно покачала головой и на всякий случай отодвинулась подальше от музейщицы. По весу и по размеру она меня превосходила раза в полтора.

— Но вы не знаете, что с ним делать. А Старший Брат — знает. И он… наверняка тоже знает, чья это вещь. Да, конечно, он знает! Ведь они… амулеты, которые способны изменить картину… они на дороге не валяются. Это наверняка большая редкость. Большая ценность!

— Но я точно знаю, чья это вещь. Я вчера встречалась с ее владельцем.

На губах Ольги Николаевны мелькнула безумная улыбка. Что-то слишком быстро она устала меня уговаривать…

— Вы лжете.

— Ни разу. Честное слово, я знаю владельца и смогу его найти. Думаю…

Договорить она мне не дала — кошкой метнулась через комнату, стараясь схватить меня за футболку. Я оказалась проворнее. Прижалась к стене и сумела проскользнуть к двери.

— Ольга Николаевна! Вы что делаете?! Вы понимаете, что делаете?

Она не ответила. Повернулась и медленно пошла на меня. В ее глазах светилось чистое безумие, волосы растрепались. Все-таки магия Хаоса, или чем там занимался с ними Старший Брат, оказала на ее психику разрушительное воздействие. Музейщица окончательно слетела с катушек. Странно, но мне до сих пор было ее жалко.

Но это не означало, что я должна делать то, что она хочет.

Я толкнула дверь, но та не поддалась. Толкнула сильнее — заперто! И когда она успела?.. Тут Ольга Николаевна попыталась прижать меня к стене и вырвать из кармана Звезду. Я пискнула и проскочила мимо нее в последний момент, сильно пригнувшись. На пол полетели сбитые мной картины. Я прижалась к подоконнику. Там лежали ножницы, с помощью которых я сняла амулет с рамы. Старые, но весьма острые. Было ясно, что если я не схвачу их и не нанесу удар первой, то это сделает она.

А вот чего мне совсем не нужно было, так это крови.

Я вскочила на подоконник. Под окном расстилался заросший сорняками палисадник, расположенный на заднем дворе музея. Очевидно, дворник наведывался туда не чаще, чем пару раз в год, потому что ни тропинок, ни каких-то следов благоустройства палисадник не хранил. Только залетный мусор. Я схватила ножницы, рывком вытащила из кармана Звезду и швырнула все это в открытую форточку, в гущу крапивы. Туда, куда ни один человек в здравом уме не полезет…

— Ольга Николаевна! Ольга Николаевна! Да у меня нет ничего, смотрите! Вот!

Я повертела перед ней растопыренными пальцами и для наглядности вывернула оба кармана.

Она непонимающе посмотрела на меня, потом на окно, потом опять на меня… Я снова продемонстрировала пустые руки и карманы. Бедняга прекрасно видела, что я только что проделала, но, видимо, голова отказала ей окончательно. Приступ ярости внезапно прошел, и силы оставили ее. Наступила разрядка. Ольга Николаевна тяжело опустилась на пол и навзрыд заплакала.

Я осторожно спустилась с подоконника. Быстро сложила все еще работающий нетбук. Ключ от двери выпал из скважины и валялся в углу. Я подняла его, тихонько отперла замок и выскользнула в пустой коридор, оставив дверь открытой. Ольге Николаевне я шепнула:

— Я вам позвоню.

По-моему, она меня не услышала. Она все еще сидела на полу и судорожно всхлипывала. Наверняка вскоре кто-нибудь обратит внимание на звуки и поможет ей. А мне нельзя дольше здесь оставаться.

Я пробиралась по узкому коридору и с досадой думала, каким образом ухитряюсь добиваться результатов, совершенно противоположных тем, на какие рассчитывала. Я нашла амулет, который мне ни к чему, зато ни на шаг не приблизилась к тому, чтобы вернуть картину.

Я вышла из музея, делая вид, что только что прослушала самую полную экскурсию в своей жизни. На улице царил послеполуденный зной. Все живое попряталось, спасаясь от жалящих солнечных лучей. Вот тебе и север… Но мне сейчас это на руку — меньше свидетелей будет моему преступному поведению. Я завернула за угол. Задний двор музея был обнесен декоративным заборчиком из деревянных некрашеных реек. Заборчик, однако, оказался настолько частым, что просто протиснуться между двух досок у меня не получилось. К счастью, минут через пять мне удалось отыскать прореху, достаточную для того, чтобы проникнуть внутрь — правда, для этого пришлось встать на четвереньки и как следует выдохнуть, а рюкзачок втащить отдельным рейсом.

В палисаднике дело обстояло хуже, чем мне показалось поначалу.

Там, где, по моим расчетам, располагалось окно хранилища, колыхались густые крапивные джунгли. Крапива сейчас казалась особенно пышной и сочной — она вовсю цвела, обвесившись мохнатыми шнурками соцветий. Это выглядело красиво, и я непременно полюбовалась бы, если бы не нужно было туда лезть. А если б я не торопилась — обязательно еще и переоделась бы. Не очень-то разумно соваться в жгучие заросли в шортах и легкой футболке, но выбора не было. К тому же мысль о том, что придется сегодня звонить Антону и рассказывать о моих сомнительных успехах, жгла похуже крапивы.

Я несколько раз глубоко вдохнула и ринулась в заросли. Ой-ей, как больно-то!.. Я упала на колени и принялась шарить руками по земле, стараясь не обращать внимания на боль в обожженной коже. К счастью, под пологом крапивного леса, в густой тени, не росла другая трава, и амулет я нашла очень быстро. Он лежал среди голых крапивных стеблей, в травяном сумраке, тихонько мерцая алым камнем.

На карачках я выбралась обратно к забору и села на землю, ожесточенно расчесывая кожу. Шорты запачкаю, ну и плевать… Кажется, после тесного общения с крапивой мне неделю придется ходить в скафандре. Если, конечно, я эту неделю переживу.

Ладно, доеду до тетушкиного дома — посмотрю в Интернете, чем можно унять крапивный зуд. А сейчас пора бежать, пока Ольга Николаевна не успокоилась и не надумала проверить, куда я закинула амулет. Я запихала Звезду в карман, не переставая почесываться, и снова втиснулась в узкую щель между двумя досками…

— Что это вы здесь делаете? — удивленно спросил мужской голос у меня над головой.

Я медленно подняла голову и увидела вчерашнего ночного посетителя моей тетушки. Виктор Михель, приезжий. Выглядел он куда лучше, чем накануне: новая отглаженная рубашка, галстук, волосы аккуратно причесаны, лицо посвежело. Ну прямо менеджер приличного банка при исполнении. Только на щеке алела длинная воспалившаяся царапина… Да еще манера держаться у него совсем не соответствовала образу успешного клерка. Такая внешняя расслабленность при внутренней собранности характерна скорее для профессиональных секьюрити.