Жестокие игры - Мэгги Стивотер

И как раз в это мгновение ветер окатывает нас запахом моря. Гнедая кобыла раздувает ноздри, разворачивается, вскидывает голову… Я шепчу ей на ухо и черчу на ее шкуре буквы, но она не желает успокаиваться.

Она хочет добраться до края, утеса. Запах океана слишком силен, ей не совладать с ним. Я достаю из кармана железный стержень, провожу им вдоль ее вен, но — без толку. Она встает на дыбы, колотя в воздухе передними ногами, а когда ей не удается меня сбросить, решает прихватить меня с собой, Ее шкура горяча и наполнена электричеством там, где ее касаются мои ноги. И что бы я ни делал, она не желает на это реагировать.

Впереди я вижу густую траву и еще траву, а потом, дальше, — ничего, кроме неба.

Я резко дергаю один повод — самый опасный способ остановки обычной лошади, потому что так легко можно вылететь из седла, — но гнедой кобыле все равно. Она решительно скалит зубы, ее легкие уже полны морем.

Двадцать футов до края обрыва.

У меня меньше секунды на то, чтобы принять решение.

Я прыгаю с нее, сильно ударяясь плечом о землю, и перекатываюсь, чтобы смягчить силу удара. Я вижу порыжевшую траву, синее небо, потом снова траву. Приподнявшись на локте, я успеваю еще увидеть, как гнедая побыла напрягает все мышцы — и прыгает.

Я подбираюсь настолько близко к краю утеса, насколько могу решиться. Я не уверен, что мне так уж хочется видеть внизу на скалах разбившуюся водяную лошадь, но взглянуть я все равно должен.

Водяная кобыла выглядела бесстрашной, когда взвилась в воздух, как будто всего лишь прыгала через случайное препятствие. Но сейчас она уже не должна быть похожа на лошадь, ее тело расплющилось на камнях…

Я не могу посмотреть вниз.

И тут я слышу ужасающе громкий всплеск. Гнедая кобыла исчезает в волнах прибоя, и последнее, что я успеваю заметить, — это ее хвост.

Я вздыхаю и засовываю руки в карманы. Непонятно, сможет ли она выжить после такого прыжка. И мое седло в любом случае пропало. Я рад только тому, что это не седло моего отца; хоть и висит в конюшне без дела, но все равно оно мне дорого; я даже отдавал его в ремонт два года назад, что и вовсе излишнее потворство слабостям. Впрочем, незачем об этом говорить.

Горячее дыхание обжигает мое плечо. Это Дав, и рядом с ней стоит Кэт, и ее имбирного цвета волосы выбились из-под ленты. Дав выдохлась, но не настолько, насколько я мог бы предположить.

Кэт смотрит вниз и на мгновение хмурится, а потом вдруг показывает на что-то.

Я прослеживаю за ее взглядом и вижу блестящую черную спину, уплывающую в море. Мои губы насмешливо дергаются.

— Похоже, ты выиграла, Кэт Конноли.

Она похлопывает Дав по плечу и говорит:

— Зови меня Пак.