Вечный ястреб - Дэвид Геммел

— Но что там, в тумане? — медлила Дива.

— Увидишь. Доверься мне. — Она все не решалась, и терпение Талиесена лопнуло. — Бог мой! Фарлен ты или низинница, боящаяся собственной тени?

Дива набралась духу и шагнула вперед. Рукоять меча она держала обеими руками, и острие словно вело ее за собой. Туман сомкнулся вокруг, впереди замерцали огни. У Дивы озябли ноги, и она с удивлением обнаружила, что ступает по воде — не вброд, а так же, как ходят по суше. Большая серебристая рыба промелькнула под ней в глубине, и голос Талиесена в голове сказал:

— Дальше!

Справа послышался странно приглушенный шум водопада. Дива, глядя прямо перед собой, пересекла озеро. На берегу толпились воины с факелами. В их гуще стояла женщина в темных доспехах, красивая и молодая, несмотря на сверкающие серебром волосы.

— Теперь стой, — велел Талиесен.

Воительница вступила в озеро и двинулась к Диве… Вода, поднимаясь все выше, дошла ей до бедер.

— Кто ты? — спросила она.

— Не отвечай, — приказал Талиесен. — Просто отдай ей меч.

Дива послушно повернула меч и рукоятью вперед подала незнакомке.

На миг взгляды их встретились, и Дива застыла, ощутив силу и власть другой женщины.

— Способна ли ты видеть будущее, о дух? — вновь задала вопрос королева, но Дива, повинуясь новому приказу друида, медленно пошла прочь по воде.

Талиесен ждал ее по ту сторону тумана. Он сидел на освещенной солнцем траве, запахнувшись в свой плащ из перьев, с изнуренным серым лицом.

— Кто она, эта женщина? — опустившись с ним рядом, спросила Дива.

— Королева иных времен. Не говори никому о том, что видела здесь.

На следующий день четыре тысячи горцев — мужчин, женщин и детей — собрались вокруг холмика, где лежал Ворл, легендарный камень Эариса. Именно у него король поклялся привести свой народ в мирную землю, лежащую за Вратами. Камень был черный, но его жемчужно-белые вкрапления сверкали на солнце, словно драгоценности. Любой из мужчин мог обхватить его без труда, однако весил он больше двухсот фунтов.

В первых рядах среди лордов-ловчих стоял и Асбидаг, вождь аэниров. Лордам от этого было явно не по себе.

Маггриг, глава Паллидов, кипел от ярости. Вчера вечером Камбил вдруг признался, что пригласил аэниров участвовать в клановых Играх. Прочие лорды спорили с ним битый час.

— В уме ли ты?! — бушевал Маггриг. — Или исконное фарленское слабоумие наконец-то одолело тебя?

— Играми в этом году распоряжаюсь я, и проходят они на земле Фарлена. Я так решил, — отвечал Камбил, подавляя гнев.

— Пусть так, Камбил, — вмешался седовласый Ларик, лорд-ловчий Хестена, — но допустимо ли одному человеку устанавливать обычай, которому другие после обязаны будут следовать? — Все знали, что Ларика рассердить нелегко, однако теперь он говорил в сердцах, со сжатыми кулаками.

— Таково мое решение, — стоял на своем Камбил.

Ларик сдержал себя.

— У аэниров нет друзей, есть только вассалы. Они уже приходили на наши земли, чтобы все здесь разведать, но их отослали прочь. Понимаешь ли ты, что в случае их победы мы будем вынуждены допустить их сюда? Победители Игр могут ходить и охотиться где хотят.

— Где уж им, — отговорился Камбил. — Они ведь не горцы.

— Не стану трудиться и обзывать тебя дураком — ты собственными речами доказываешь, что достоин этого имени. Но сердце мое болит оттого, что глупость одного горца может привести к погибели всех остальных. — Лорды зашептались, услышав это, Камбил же оцепенел и сделался пепельно-серым.

— Меня так и подмывает увести Паллидов домой, — поднялся с места Маггриг, — да нельзя. Без нас аэниры как раз и одержат победу. Думаю, каждый из лордов здесь думает то же самое, но тебе, Камбил, я вот что скажу. До сих пор я тебя хоть немного, но уважал, а теперь уж не стану. Мне все равно, что Фарленами правит дурак — это дело самих Фарленов. Но ты ставишь под удар Паллидов, и этого я тебе не прощу.

— Да как ты смеешь! — взъярился Камбил. — По-твоему, меня заботит, что обо мне думает твой захолустный клан? Валяй, уводи отсюда своих хиляков. Паллиды все равно останутся в самом хвосте, с аэнирами или без них.

— Смотрите-ка, аэнирская собачка еще лаять не разучилась, — не остался в долгу Маггриг.

— Довольно! — прервал свару Ларик. — Послушайте лучше меня. Я не горю любовью как к Фарлену, так и к Паллиду, но все мы здесь горцы, и осквернять Игры не дозволено никому. Пусть не будет насилия между лордами-ловчими. Мы можем спорить до хрипоты, но сделанного все равно не поправим. Давайте обсуждать распорядок, иначе нам тут придется до утра просидеть.

К своим палаткам Маггриг и Ларик возвращались в молчании. Ларик, старейший, почти шестидесятилетний лорд-ловчий Друина, был к тому же намного мудрее других. Он нравился Маггригу, но Паллид скорей проглотил бы горячие угли, чем сказал об этом ему.

— Камбил глуп, — произнес старый лорд, когда они дошли до его жилища. — Он не видит того, что должно быть ясно каждому горцу. Аэниры — враги нам. Наши земли граничат с твоими, и мы с тобой часто ссорились, но если аэниры войдут в Паллид, я пришлю своих воинов тебе на подмогу.

Ловко, подумал Маггриг с улыбкой. Чтобы войти в Паллид, аэниры должны сперва пройти либо через Фарлен, либо через Хестен, а Хестен слабее Фарлена. Ларик ищет себе союзника.

— У нас с тобой вместе наберется тысячи две бойцов, — сказал Маггриг. — Думаешь, они остановят аэнирское войско?

— Может, и остановят.

— Тогда по рукам. Будем стоять друг за друга. Воеводой, само собой, буду я.

— Само собой. Доброй ночи.

И вот на следующее утро Маггриг, глуша в себе гнев, стоял рядом с Асбидагом. Они могли бы сойти за братьев, думала Дива: оба мощно скроенные, оба с рыжими, тронутыми серебром бородами. Разница видна, только если посмотреть им в глаза. Маггриг в отличие от другого не злой человек.

Камбил после краткого приветственного слова перешел к распорядку Игр. Их открывал пятимильный пробег по горам, через леса и долины. В пробеге участвовали триста человек, которых лорды решили разбить на шесть полусотен. Пятеро первых в каждой из них входили в полуфинал, а пятнадцати сильнейшим в последний день предстояло совершить финальный пробег.

Когда Камбил перечислил другие отборочные состязания, первые пятьдесят бегунов, в том числе Гаэлен и Агвейн, заняли места у черты. Дива в белом платье, в венке из горных цветов, взмахнула рукой, и они устремились вперед.

Гаэлен ровно бежал в середине. Касваллон, зная, что в этом забеге тот победит без труда, пошел к лоткам на краю поля.

Там продавались разные безделушки, ножи, инструмент, меха, одеяла, башмаки, а также мясо, сыры, фрукты и овощи. Поискав ожерелье для Мэг и не найдя ничего на свой вкус, Касваллон купил кувшин меду и ковригу овсяного хлеба. В конце ряда осталась еще пара пустых столов, и он сел там, чтобы побыть в одиночестве. После разговора с Мэг аэнирская угроза уже не так его подавляла, но он, по своему обыкновению, хотел обдумать это дело со всех сторон.