Вечный ястреб - Дэвид Геммел

Драда, как много раз до того, прошел сквозь высокий бурьян к скалистому пруду, где стояли скамейки. Расстегнув пряжку красного плаща, он сел лицом к западу.

Утром он, не желая вызвать недовольство отца, отправился смотреть на казнь Мартеллуса. Он и раньше видел, как сдирают кожу с живых людей, видел и более жуткие зрелища, но испытывал одну только скуку. Драда скучал постоянно — жизнь от первого крика до предсмертного хрипа представлялась ему цепью незначительных страданий и удовольствий, в конце которой тебя ждет сожаление об упущенных возможностях.

Асбидаг, кровавый убийца, истребитель народов, думал он с хищной улыбкой. Самый жестокий воитель за многие поколения воинов. Ему нечего предложить миру, кроме бесчисленных мук и разрушений. Даже мысли об империи не посещают его, ибо созидание чего бы то ни было чуждо его природе. Он воюет и убивает, мечтая только о том, как будет похваляться своими подвигами в чертогах Серого Бога.

Драда поежился, несмотря на яркое солнце.

Асбидаг был отцом одиннадцати сыновей. Трое погибли на прежних войнах, одного он задушил сразу, как тот родился, рассорившись с его матерью. Ее смерть была менее легкой.

Теперь их осталось семеро, как на подбор — все в отца.

Из своих братьев Драда больше всего ненавидел Тостига. Злобный, неимоверно сильный, тот в полной мере был наделен присущей трусам жестокостью. Будучи мужеложцем, он оправдывал себя тем, что убивал жертвы собственной похоти. «Когда-нибудь я убью тебя самого, — думал Драда. — Всех вас порешу, как только отца не станет. Оставлю только Орсу-Берсеркера — он не честолюбив и не знает ненависти, несмотря на ярость в бою».

Драда запрокинул голову, закрыл от солнца глаза.

— Вот, значит, где ты думаешь свои батальные думы.

— Здравствуй, госпожа. — Драда открыл глаза. — Присядь рядом со мной. — Он не любил, когда его беспокоили здесь, но открывать свои чувства Моргас было опасно.

Она, как всегда, была в черном платье, на сей раз шелковом. На беломраморное плечо падала черная коса. Сев, она закинула руку за спинку скамьи, пальцами почти касаясь его затылка.

— Ты так учтив, Драда. У аэнирских мужчин это редкость.

— Ребенком отец отправил меня ко двору Риаса. Там я и вырос.

— Ты был заложником?

— Скорее змеей на груди неприятельского семейства.

— Понимаю. — Ее рука, скользнув чуть ниже, потрогала его бицепс. — Чем я тебе так не нравлюсь? — Блестящие глаза смотрели насмешливо.

— Ты очень мне нравишься, — не моргнув глазом солгал он. — Но если я сейчас предамся с тобой любви, ночью мой кровавый труп будет валяться рядом со злосчастным Мартеллусом.

— Возможно, и так. — Она убрала руку, как будто сразу потеряла к нему интерес. — Красивое место.

— Да.

— Ты замышляешь войну против кланов?

— Горцы нам не враги.

— Полно, Драда. Думаешь, твой отец не делится со мной мыслями? Думаешь, я для него только наложница?

— Нет, госпожа, я так не думаю.

— Тогда скажи правду.

— Я обдумываю скорую поездку в Фарлен. Нас пригласили на Игры.

— Экая скука.

— Да, занятного мало.

— Ну а если ты все-таки задумал бы воевать с ними, как бы ты взялся за дело?

— Это что же, игра такая?

— Почему бы и нет.

— Хорошо. Скажи в таком случае, как взялась бы за дело ты, а я добавлю свои замечания.

— Ты всегда так осторожен?

— Всегда, — улыбнулся он.

Моргас, смежив глаза, задумалась. Она была красива, но Драда тут же погасил зародившееся было желание. Почему оно вдруг возникло? За те полгода, что она жила с Асбидагом, Драда ни разу не испытал ничего подобного. Она подняла веки, и ответ пришел к нему сам собой: в ее глазах было что-то змеиное.

— Полное истребление, — с торжеством сказала она.

— Объясни, — севшим голосом попросил он.

— Города можно брать по-разному. Если ты хочешь воспользоваться торговлей и ремеслами, то стараешься убивать поменьше, и горожане работают уже не на прежних хозяев, а на тебя. С горным краем дело иное. Аэнирам нужна только земля и скот, но никак не люди. Эти дикари ни за что не станут рабами — стало быть, вторжение в Фарлен должно стать началом их полного истребления.

— А женщины? Их ты тоже не советовала бы брать в рабство?

— Нет. После того, как они насытят похоть воинов, их нужно убить. Эта земля станет аэнирской, лишь когда горцы погибнут все до единого.

— Это конечная цель, но как бы ты осуществила само вторжение?

— Я не знаю тех мест и не могу судить, как лучше провести в горы войска и обозы.

— Вот и я тоже.

— Потому ты так и стремишься попасть на эти самые Игры?

— Ты сказала «войска и обозы». Тебе уже случалось решать стратегические задачи, Моргас?

— Тебя это удивляет?

— Нет, — поразмыслив, ответил он.

— Вот и прекрасно. Нам с тобой следует подружиться, Драда. У нас много общего.

— Похоже, что так, госпожа.

— Скажи тогда, как друг: что ты обо мне думаешь?

— Думаю, что ты умна и красива.

— Это ясно и так, — отрезала она. — Мне нужна правда.

— Я недостаточно хорошо тебя знаю, чтобы составить определенное мнение. До сегодняшнего дня я считал тебя просто обольстительной женщиной, покорившей отца. Теперь мне придется пересмотреть свои взгляды.

— Верно, придется. У меня есть собственные планы — великие планы, — и ты мне в этом можешь помочь.

— Каким образом?

— Поговорим, когда аэниры займут Фарлен.

— Почему ты придаешь этому такое значение? Ты не имеешь дела с кланами — что они для тебя?

— Мне ведомо то, о чем ты, дорогой мой Драда, не ведаешь. В Фарлене есть нечто, недоступное пониманию простых смертных: врата в иные, бесчисленные миры.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, и довольно с тебя.

— Чего ты желаешь, Моргас?

Она, смеясь, потрепала его за бороду.

— Мести, мой пригожий мыслитель. Пока ограничимся этим.

— Кому же ты хочешь мстить?

— Женщине, убившей моего отца и отдавшей на поругание мать. Женщине, захватившей империю, которая должна была стать моей. — Змеиные глаза блестели, язык шнырял по губам. Драда скрыл свое омерзение. — Ты согласен быть моим другом, Драда? Согласен помочь мне в моих устремлениях?

— Я служу своему отцу, госпожа, но готов стать твоим другом.