Проклятие ульфхеднара - Елена Счастная

Мёрд указала остриём кинжала куда-то в низ живота Асвейг. Та проследила за её взглядом.

— Ничего я не делала. Что с твоим мужем сегодня, ответить себе на этот вопрос сможешь только сама.

Воительница хмыкнула горько и коротко обернулась на дверь. Не то чтобы Асвейг стало жаль её, но явно не от счастливой жизни она довела себя до такого. И к Ингольву вечером пришла тоже не от большого семейного согласия. Никому то, что случилось в Гокстаде, жизни не раскрасило: до сих пор они все расхлёбывают эту мерзкую кашу, что там заварилась.

Мёрд убрала оружие в складки юбки. Вздохнула, глядя мимо Асвейг, а после всё же посмотрела напоследок так, словно сама себя укорила в слабости. Что не убила. А теперь силы воли уже не хватало на то, чтобы снова замахнуться. Воительница просто встала и ушла.

Асвейг снова рухнула на лежанку, чувствуя, как в груди тяжко колотится сердце. На миг она всё же поверила, что Мёрд воткнёт нож прямо ей в глаз. С неё сталось бы. Утро началось вовсе не так, чтобы предвещать спокойный день. Появление в доме Мёрд отбило всякое желание сегодня куда-то выходить. Она полежала, приходя в себя, и за это время никто из спутников не вернулся. Так даже и хорошо. Лучше удастся скрыть то, что случилось ночью, от остальных, хотя бы ненадолго. Асвейг умылась, решая, чем же заняться в ожидании приезда Альвина Белобородого. Внимать урокам Эльдьярна здесь было опасно: мало ли кто увидит. Показываться на глаза людей, что собрались на тинг, тоже не особо хотелось, да ещё и после ритуала, что наделал, верно, много шума. Всё же она ещё не до конца привыкла, что вокруг снова много народа. Два года в уединении на острове не прошли даром.

Пока она размышляла, злясь оттого, что совсем разучилась бездельничать, послышался снаружи громкий разговор. И голос мужчины, что с кем-то перекрикивался через весь двор, оказался очень знакомым. Асвейг встрепенулась, поспешила к двери и едва не столкнулась с вошедшим Лейви.

— Вот вы где, — он улыбнулся во весь рот, озираясь. — Паршивенько тут у вас.

Асвейг усмехнулась, качая головой.

— Ладно хоть так. А то вообще могли и голов не сносить.

Скальд тут же стал серьёзнее.

— Я наслышан, что случилось. Получается, не зря бороду сбривал и под тряпками бабьими прятался, — он потёр уже покрытый короткой щетиной подбородок. — И как Ингольв только почуял всё?

— Кто его знает, — Асвейг пожала плечами.

— Ну, хоть за это он мстить никому не намерился? А то хватит с нас его мести.

Кольнуло неловкостью при воспоминании об Ингольве. И хорошо, что с утра его в доме не оказалось: она, верно, и глаз на него поднять не смогла бы. От вчерашней злости осталась только тень где-то в глубине души. Он ничего ей не должен: чего обижаться?

Лейви прошёл дальше в дом и, выбрав себе пустующую незастеленную лавку, бросил на неё дорожный мешок.

— Стало быть, денег вы лишились, тех, что были при вас, — он посидел немного, покосился на котёл над очагом. — Пойдём на торг, пока они где-то шатаются. Может, их там встретим. А нет, так купим поесть. Не надеяться же на милость конунга.

И тут же, словно спеша опровергнуть его слова, в дом заглянула рабыня. Чуть испуганно посмотрела на Лейви, удивившись нежданно новому лицу.

— Конунг спрашивает, почему ты на утренню не пришла, — она повернулась к Асвейг. — Подумал, не осерчала ли на что.

Скальд подозрительно прищурился, пытаясь, видно, понять, отчего такая забота от Хакона на Асвейг свалилась. Будь здесь остальные, которые, верно, уже побывали с утра за столом конунга, тоже задались бы таким вопросом.

— А ты принеси нам поесть сюда, — мягко попросил Лейви девушку.

Та, так и не дождавшись нужного ответа от Асвейг, кивнула и быстро скрылась за дверью.

— Я с Хаконом говорил уже сегодня, — продолжил прерванный разговор скальд. — Он, конечно, понял, что я с Ингольвом должен был приехать, но ничего дознаваться не стал. Только указал, где вы остановились. Не к добру он так гостеприимен.

— Он Альвина ждёт, а сам Ингольву зла большого не желает, — пряча от него взгляд, Асвейг подошла к очагу и подбросила в затухающий огонь пару поленьев.

— Слыхал, ярл уже едет сюда. Я ж с той стороны, что и он, сюда добирался. Недолго осталось.

Совсем недобро прозвучали его слова. Да и ждать чего хорошего от Альвина Белобородого, оскорбленного аж два раза, не приходилось. Но уж с ним-то по-честному Ингольв и сам справится.

Скоро вернулась рабыня. Оставила на столе накрытые кожаными крышками горшочки, миски да кувшин с питьём. Быстро поклонившись, ушла. Лейви, оголодавший с дороги, раздумывать не стал — принялся за еду. А у Асвейг аж в животе закрутило: так нехорошо стало. Она только выпила воды из кувшина и уселась на свою постель за спиной скальда, чтобы перед глазами у него не мелькать. А тот, как подкрепился, сразу засобирался узнать, где остальные пропадают. В доме снова стало пусто. Ожидая, когда вернётся Лейви, чтобы идти с ним на торг, Асвейг перебрала свои вновь ставшие скудными пожитки. Теперь, коли в дорогу далёкую собираться, аж в саамские земли, так это нужно новой одеждой обзавестись, да тёплой. Ладно хоть вычищенное платье, что осталось ещё с Гокстада, кто-то из рабынь утром ей принёс.

Открылась дверь, впустив в дом дворовый шум. Оказалось, вернулся Ингольв. Видно, где-то они с Лейви разминулись. Он громко прогремел вёдрами, почти швырнув их на пол. Вода расплескалась, впитываясь в притоптанную землю. Асвейг невольно замерла, схватившись за край стола, у которого стояла. И совершенно не хотелось спрашивать, чем он так разозлён. Викинг ещё немного побуйствовал, неаккуратно переливая воду в котёл над очагом. Его громкое дыхание разносилось по всему дому. В конце концов, он развернулся и швырнул пустое ведро о стену так, что то раскололось и упало грудой дощечек.

— Что случ… — заикнулась было Асвейг.

— Ты была с ним! — рявкнул Ингольв, не давая договорить. — Почему? Проклятье, почему?! Зная, кто он и что сделал с моей семьёй.

Вот оно что. Кто-то услужливый быстро донёс ему обо всём. А может, это сделал и сам Хакон. Асвейг отвернулась, не желая видеть перекошенное гневом лицо викинга. Что она могла ему ответить? Правду скажи, неправду ли, ему всё равно не понравится.

— Я должна была. Он дал мне слово на тинге только при условии, что я соглашусь прийти к нему после, — стараясь говорить как можно твёрже, произнесла она.

— И ты согласилась…

— Согласилась. Будто мне было куда деваться! — Асвейг тоже начала яриться. — Нас всех уже казнили бы, если бы не…

— Ты не должна была! — прогромыхал Ингольв над самым ухом. Его разъярённое, жаркое дыхание пошевелило волосы на виске. — Нужно было найти другой выход! Другую плату!

— Правда? — она обернулась. — Что же ты не нашёл? Что-то я не заметила в первый день…

Пришлось замолчать, потому как глаза викинга вдруг полыхнули ярким золотом. Первый раз настолько явственно. Он на миг зажмурился, пытаясь унять самую страшную вспышку ярости. Но, видно, не удалось.