Десятое Правило Волшебника, или Призрак - Терри Гудкайнд

От слов Шоты зал словно покрылся пеленой.

– Мертвые, в конце концов, не могут чувствовать, не могут страдать. Это могут только живые. – Шота повернулась в сторону затененной части зала, где стоял Натан. – А что скажешь ты, пророк? Пророчество говорит иное, или я все-таки права?

Натан, высокий и мрачный, негромко ответил ей:

– Поскольку Имперский Орден наступает, боюсь, пророчество не может привести никаких доказательств противоположного. Ты умело изложила трехтысячелетнюю историю предостережений.

– Эти древние труды не так-то просто понять, – вмешалась в разговор Энн. – Записанные на бумаге слова бывают крайне двусмысленными. Пророчества – они лишь для тех, кто обладает соответствующим опытом. Для неподготовленного ума оно может оказаться…

– Я искренне надеюсь, что твое суждение основано лишь на поверхностном мнении о моих способностях, аббатиса, а не исходя из моих талантов.

– Я лишь хотела… – начала было Энн.

Шота отмахнулась от нее и отвернулась. Ее взгляд был обращен к Ричарду, как будто он единственный собеседник в этом зале, и говорила она так, будто обращалась лишь к нему одному.

– Наши жизни могут оказаться жизнями последних свободно живущих людей. Вполне возможно, что это бесповоротное завершение всего лучшего, что только может быть, конец борьбы за жизненные ценности, конец возможности для любого из нас подняться еще выше и достигнуть чего-то лучшего. Если ход событий не переменится, мы окажемся свидетелями установления худшего из всех возможных порядков, свидетелями наступления эры, в которой, как бы ни старался человек жить лучше благодаря собственным усилиям и намерениям, человечество будет низведено до уровня невежественных дикарей, жизнь которых соответствует идеалам Ордена.

– Мы все знаем это, – сказал Ричард, сжав опущенные руки в кулаки. – Разве ты не понимаешь, как тяжело приходится нам в этой борьбе, в наших попытках предотвратить вот это самое? Неужели ты не имеешь представления о том, чем мы все занимаемся? За что, по-твоему, я сражаюсь?

– Не знаю, Ричард. Ты говоришь о преданности и долге, но тебе все еще не удалось повернуть ход событий, не удалось преградить дорогу вторжению Имперского Ордена. Ты говоришь, что понимаешь происходящее, но захватчики по-прежнему наступают и с каждым проходящим днем порабощают все новых и новых людей.

Но сейчас речь идет даже не об этом. Речь идет о будущем. А в будущем ты просто подведешь нас.

Ричард едва смог поверить тому, что услышал. Он даже не впал в ярость, а был до ужаса потрясен тем, что Шота сказала подобное. Это прозвучало так, будто все, сделанное им, каждая принесенная им жертва, каждое усилие и попытка ничего не значили для нее – и не только сейчас, но и в будущем.

– Так ты пришла сообщить мне свое пророчество, что я потерплю неудачу?

– Нет. Я пришла сказать, что при нынешнем положении дел мы все потерпим поражение в нашей борьбе, если не изменить обстоятельства.

Шота отвернулась от Ричарда и подняла руку, протянув ее в сторону Никки.

– Ты продемонстрировала ему бестолковую и цепенящую смерть, то есть все, что можно получить в результате принятия убеждений, навязываемых Орденом. Ты показала ему унылое прозябание, то есть то, как только и можно существовать под их догматом, а также то, что главный вопрос их жизни – какую ее часть ты приносишь в жертву, а заодно и то, что единственной целью такой жизни является стремление к таинственной вечности на том свете.

Этим ты очень помогла всем нам, и мы благодарны тебе. Ты действительно исполнила свою роль учителя Ричарда, даже если это произошло не так, как ты ожидала. Но это тоже всего лишь часть, не все, что было необходимо.

Ричард не понимал, каким образом его плен – и суровую жизнь в Древнем мире – можно рассматривать как «помощь». Ему совершенно не требовалось этого, чтобы понять всю тщетность жизни под правлением Имперского Ордена. Он не оспаривал ни единого сказанного Шотой слова по поводу того, что станет с ними, если они не преуспеют. Но он был раздосадован тем, что она, как оказалось, думает, что ему следует услышать это очередной раз, как будто он не уловил, за что именно они ведут борьбу, и в результате окажется не в состоянии быть полностью преданным их общему делу.

Ричард не знал, как это случилось, потому что не заметил ее движения, но Шота неожиданно оказалась прямо перед ним, и ее лицо было всего в нескольких дюймах от его лица.

– И тем не менее ты по-прежнему не осведомлен обо всей совокупности происходящего, по-прежнему так и не принял, в каком-то смысле, самого главного решения.

Ричард пристально смотрел на нее.

– Не принял решения? О чем ты говоришь?

– Мне нужно найти способ заставить тебя понять, Искатель Истины, заставить тебя увидеть реальность происходящего. Мне нужен способ заставить тебя осознать, что борьба за будущее для людей – это дело не только Нового мира, но и Древнего мира тоже… Они оба должны участвовать в борьбе за будущее всего человечества.

– Но как могла ты, в любом случае, подумать, что я…

– Ты один, Ричард Рал. Ты единственный, кто ведет за собой последние силы, способные оказывать сопротивление идеям, подпитывающим этот гигантский пожар Имперского Ордена. По каким бы то ни было причинам, ты единственный, кто ведет нас в этой борьбе. Ты можешь верить в то, за что сражаешься, но ты не делаешь того, что необходимо для изменения хода войны, – иначе то, что я вижу в потоке грядущих событий, стало бы другим.

При таком положении дел, как сейчас, мы обречены.

Тебе необходимо услышать, какова будет судьба твоего народа, судьба всех людей. Поэтому я отправилась в Галею и разыскала Джебру, с тем чтобы она могла рассказать тебе все, что видела. Провидица поможет тебе прозреть.

Ричард подумал, что, возможно, ему следовало рассердиться на эти поучения, но он больше не мог проявить ни обиды, ни раздражения; весь его гнев улетучился.

– Я уже и так знаю, Шота, что случится, если мы проиграем. Как знаю и то, что представляет собой Имперский Орден. И я знаю, что ждет нас, если мы в этой борьбе потерпим поражение.

Шота покачала головой.

– Ты узнаешь, на что это похоже, но только после. Ты узнаешь, на что это похоже, глядя на мертвых. Но ведь мертвые не способны ничего чувствовать. Мертвые не могут кричать. Мертвые не могут плакать от ужаса. Мертвые не могут молить о сострадании.

Ты знаешь, что такое увидеть наутро разрушения после шторма. Но тебе необходимо услышать рассказ того, кто был там, когда шторм разразился. Ты должен знать, что происходит, когда вступают в действие легионы. Должен услышать, чем на самом деле это оказалось для каждого. Тебе необходимо понять, что случится со всеми остальными живущими, если ты не сделаешь того, что можешь сделать только ты.

Ричард взглянул на Джебру. Зедд, утешая, обнял ее рукой за плечи. По ее бледным щекам катились слезы. Она вся дрожала.