Десятое Правило Волшебника, или Призрак - Терри Гудкайнд

Шота плавно приблизилась к фонтану и замерла. Платье из полупрозрачной ткани, облегавшее ее превосходные формы, колыхалось легко и изящно, будто подхваченное слабым ветром. Быстро льющаяся, спадающая водопадами, весело журчащая, словно бы танцующая вода искрилась в свете, падавшем сверху, через застекленную крышу, и создавала здесь атмосферу радости. Шота с минуту рассматривала фонтан отсутствующим взглядом, как будто захваченная своими мыслями, затем повернулась к небольшой компании, ожидавшей ее внутри зала возле огромных двойных дверей. Они все стояли молча, наблюдая за ней, словно ожидая услышать мнение королевы.

Вдруг струи за спиной Шоты, взметающие воду высоко в воздух, подавая ее наверх фонтана, внезапно оборвались. Остатки воды, все еще летящей вверх, после того как общий ее поток прекратился, достигли своего зенита и свалились в верхнюю чашу, будто сраженные в неравном противостоянии. Множество одинаковых водяных потоков, текущих из верхних чаш в нижние, начали иссякать, словно оказавшись в замешательстве от неуместного веселья, замедлились и наконец затихли.

Зедд шагнул с угрожающим видом, черты его лица искажало неприветливое выражение. Как только он остановился, развевающиеся полы его простой мантии собрались вокруг ног. В эту минуту Ричарда осенило, что его дед выглядел именно тем, кем он и был: Первым волшебником. И если Ричарду казалось, что Никки и Шота смотрелись угрожающе, то сейчас он осознал, что и Зедд выглядит не менее грозно. В эту минуту он был как грозовое облако, приютившее затаившуюся молнию.

– Я не позволяю тебе регулировать что-либо в этом месте. Я отнесся к тебе снисходительно, поскольку ты явилась сюда по причине, которая – может быть– каким-то образом важна для всех нас, но мое терпение истощится, если ты будешь повсюду совать свой нос.

Шота резко махнула рукой, отвергая его предупреждение.

– Я не надеялась, что ты пустишь меня дальше этого зала. А фонтан очень шумный. Не хочу, чтобы Ричард пропустил хоть что-нибудь из того, что собираемся сообщить ему я и Джебра.

Она протянула руку в сторону Энн, стоявшей рядом с Никки и наблюдавшей за происходящим, оставаясь почти невидимой в глубокой тени балкона и взмывающих высоко вверх красных колонн.

– Это касается дел, которые полжизни были близки твоему сердцу, аббатиса.

– Я больше не аббатиса, – ответила Энн спокойным и властным голосом, звучавшим так, будто самого тона достаточно для опровержения этих слов.

– Почему ты разыскивала Самюэля? – спросила Кара, привлекая внимание ведьмы.

– Потому что ему не следовало покидать мою долину в Пределе Агаден. Не следовало делать этого без моего на то особого разрешения.

– И все-таки он это сделал, – сказал Ричард.

Шота кивнула.

– Поэтому я и отправилась на его поиски.

Ричард сцепил руки за спиной.

– Как же получилось, Шота, что ты оказалась неготовой к тому, что Самюэль решил бросить тебя? Я имею в виду твою силу, широкие знания и все те особенности, о которых ты мне рассказывала, – то есть, что ведьма может узреть событие в потоке времени. А главное, как он оказался в состоянии сделать что-то без твоего согласия?

Шота не стала уклоняться от вопроса.

– Есть только одно объяснение.

Ричард прикусил язык, придерживая язвительное замечание, пришедшее ему в голову, и вместо этого спросил:

– И каково же оно?

– Самюэль оказался зачарован.

Ричард засомневался, что правильно расслышал ее слова.

– Зачарован? Но ведь ты ведьма. Ты сама из тех, кто зачаровывают.

Шота свела руки, переплетая пальцы, и какое-то время глядела в пол.

– Его зачаровала другая.

Ричард еще более приблизился к ней.

– Другая ведьма?

– Да.