Кремль 2222. Ярославское шоссе - Владислав Выставной

Новый приступ боли прервал эти рассуждения. И пришло ясное понимание: сопротивление бессмысленно. Может, просто снять блок и сдаться на милость победителю – стать одним из тех, кто стоит покорно склонив голову?

Книжник понимал, что эти надежды наивны. Он уже показал свои способности, и незнакомец не простит ему сопротивления своей воле. Но надежда всегда умирает последней. Оставалось только вздохнуть – и ослабить сопротивление психики.

Но тут он увидел кое-что за спиной незнакомца, и это заставило его мгновенно поменять решение. И вместо сдачи на милость победителя он перешел в атаку, не зная даже толком, как это делается.

Просто резко снял блок, запуская в себя эти жадные черные руки – и резко, что было силы «схватил» их… Невозможно объяснить – как. Все произошло по наитию. Просто, впустив чужой черный разум в свой мозг, он на миг сковал его, заставив незнакомца изумленно отшатнуться.

Всего на секунду – после которой лицо врага исказилось бешенством и на голову словно обрушилась кувалда.

Тихо ойкнув, Книжник повалился на бок. Последнее, что он увидел – уродливого идола, равнодушно взиравшего на него мертвыми черными глазницами.

Да еще – Зигфрида, тихо подкравшегося сзади к незнакомцу, склонившемуся над неподвижным телом. Единственным коротким движением воин с хрустом свернул ему шею – тот даже пикнуть не успел.

И сразу ушла боль, уступив место тьме.

– Мозг – сложное устройство, не приспособленное для битья об стену, пинания сапогами и нагрева в микроволновой печи. Сломать его легко, а вот починить… В случае чего «упс!» не скажешь, кусок на место не прилепишь. И в черепушку с паяльником лезть бесполезно – проводок, как в какой-нибудь рации, не подпаяешь. Более того, есть подозрение, что мозги лечению не поддаются просто потому, что разум вообще находится где-то за их пределами. А желеобразная серая масса под хрупкой теменной костью – просто приемник некоего Разума, транслируемого, скажем, из-за пределов видимой нам Вселенной…

Книжник застонал, выпадая из странного полубредового состояния, где он воображал себя лектором перед аудиторий старшекурсников в кремлевской Семинарии. Разумеется, ему было не до лекций – просто хотелось понять, что же происходит с черепушкой после ментальной атаки страшного незнакомца. Тот явно что-то повредил в мозгу, иначе не трещала бы так голова, и не стояла бы вокруг все та же непроглядная тьма.

А может, он уже умер? Парень попробовал пошевелиться – и не ощутил собственного тела.

Стало жутко.

Снова накатило ощущение, будто кто-то наблюдает за ним.

Как тот человек с моста, рухнувшего, едва они пересекли границу МКАДа. Его образ навязчиво маячил перед глазами, намекая на что-то. Этот человек что-то знал. Он знал многое.

Может, он знает ответы на все вопросы?

– Где я? – тихо позвал Книжник.

Человек не ответил. Никто не ответил.

– Что со мной? – уже громче позвал Книжник. – Где я, черт побери?!

Последнюю фразу он буквально проорал, и сразу же в глаза ударил яркий свет. Конечно, лишь с непривычки показалось, что яркий. На деле ослепительный свет постепенно оформился в трепещущий огонек лучины.

– Где я? – повторил он и понял, что даже не открыл рта – его крики так и остались у него в мозгу.

Кто-то склонился над ним, и Книжник сразу узнал это лицо. Женщина по имени Ба окуривала его дымом лесных трав. Запах был крепкий, дурманящий, обжигающий легкие.

– Не надо… – прохрипел он.

И понял, что теперь его голос прозвучал в реальности.

– Очнулся, – удовлетворенно сказал Ба. – Везучий ты парень. Пей!

Под нос ему сунули большой ковш с чем-то горячим, исходящим густым паром. Пересиливая себя, он припал губами к чаше и принялся цедить обжигающую жидкость. И с каждым глотком прояснялась голова, а тело наливалось силой. Когда последние капли со дна чаши отправились в рот, он понял, что здоров. Отодвинул чашу, сел на широкой лавке под взглядом этой могучей женщины, огляделся. Обстановку болотного дома-пня он узнал сразу.

– Как я здесь очутился?

– Скажи спасибо своему другу – он вовремя притащил тебя. Редко кто выживает после взгляда Тех, Кто Приходит.

Книжник поглядел на женщину, но уточнять не стал. И так понятно, кого она имеет в виду.

– Где он? Я про своего друга.

– Здесь он, – женщина кивнула на дверь. – Дожидается.

– Чего дожидается? Новой расправы? – парень невесело усмехнулся.

– Не думаю, – спокойно сказала хозяйка. Поставила чашу на стол, принялась толочь что-то в небольшой каменной ступке.

– А что вы думаете?

– Полагаю, теперь вас ждет встреча. Там все и решится.

Книжник непонимающе поглядел на женщину:

– Это вы сейчас как бы гадаете? «Важная встреча, дальняя дорога да казенный дом?»

Заливистый смех заполнил пространство комнаты.

– Ты, наверное, решил, что я ведьма? – поинтересовалась хозяйка.

Книжник хотел было вежливо возразить, но женщина опередила его:

– Так и есть. В каком-то смысле.

Книжник сглотнул. Перевел взгляд в дальнюю часть комнаты, где под потолком сушились гирлянды жаб, крыс, летучих мышей и еще бог знает каких тварей. Все эти дурманящие травы, пророчества, сам этот странный дом на отшибе.

– Открою тебе секрет, юноша, – негромко произнесла хозяйка. – Любая женщина при определенных обстоятельствах может стать ведьмой. Главное, чтобы это не была твоя женщина.

Она снова рассмеялась и добавила:

– Но я предпочитаю, чтобы меня называли Ясновидицей. Или просто Ба.

Парень поймал ее взгляд – и стало жутковато. Чем-то ее взор напоминал взгляд деревянного истукана, которому его собирались принести в жертву. Хозяйка старого пня словно олицетворяла собой саму Чащобу – угрюмую, необъяснимую, не выпускающую из своих цепких лап.

Но скрипнула дверь, и на пороге появился Зигфрид.

– Очухался? – с ходу спросил он. – Тогда пошли. Нас уже ждут.

Удивительно, как быстро меняется к тебе отношение после одного-единственного поступка. Только что ты был безвольный раб – теперь ты герой, можно сказать, почетный гость. Точнее – почетный пленник. Что все же лучше, чем обреченное жертвенное животное. Впрочем, судьба их еще не определена, и все будет зависеть от встречи. Той самой, на которую намекала лесная Ясновидица Ба.

Их снова вели молчаливые бородатые мужики, но теперь что-то изменилось в их взглядах. Вместо равнодушной угрюмости появился настороженный интерес. Местные мальчишки и вовсе не скрывали своего любопытства. Книжнику действительно начало казаться, что их стали считать героями. Будто они убили дракона, собиравшего здесь кровавую жатву.