Маг для особых поручений. Время лжи - Вадим Филоненко

Тяжело дыша, изумленный Темьян упал на песок, который мгновенно стал мокрым от пота. Шатуба молниеносным движением наклонился над ним и слегка сжал двумя пальцами левую ногу побежденного чуть повыше колена. В тот же миг у Темьяна перехватило дыхание от боли – казалось, будто чудовищная сила напрочь оторвала его ногу. Корчась в судорогах, он прочувствовал каждый нерв, каждую артерию, разорванную немыслимой силищей, видя перед собой внимательное лицо кузнеца, окрашенное брезгливым веселым любопытством, и только после этого потерял сознание.

Очнулся Темьян в дальнем углу амбара на полу у стенки. Над ним хлопотала Лодда. Рядом стоял Шатуба.

– С чего ему вдруг сознание терять? – лицемерно говорил кузнец. – Я вроде и не бил. Так, толкнул легонько.

Девушка сердито зыркнула на него огромными голубыми глазищами и снова зашептала наговор. Может, благодаря наговору боль в ноге у Темьяна утихла, но перед глазами еще плавали огненные круги, а дышать приходилось часто-часто, с трудом сдерживая стон.

– Ну как ты? – спросил кузнец, заметив, что Темьян пришел в себя.

– Почему?..

Кузнец предостерегающе нахмурился и покосился на Лодду. Темьян понял и заткнулся.

Через некоторое время девушку позвали к следующему пострадавшему. Кузнец присел на корточки рядом с Темьяном:

– Болит?

– Да-а-а! – простонал урмак.

– Будет болеть до утра, причем скоро боль усилится настолько, что ты снова потеряешь сознание.

– За что?!

– За Соланну, разумеется! – Пирс Шатуба вроде даже удивился. – А ты думал, что спать с чужими женами – сплошное удовольствие?

Темьян покраснел. Кузнец усмехнулся:

– Травмы не будет, не бойся. Я просто пережал тебе нервный центр. К утру нога полностью восстановится. В мои планы не входило тебя калечить. Ты не так уж и виноват, парень. Мы с Соланной давно уже каждый сам по себе. Я ведь тоже небезгрешен, каюсь, люблю разнообразие. Да и у нее уже полселения в любовниках переходило. Не ты первый, не ты последний. Обычно я к этому спокойно отношусь. Но ты… Ты взбесил меня невероятно!

– Чем же? – Выплюнув вопрос, Темьян скривился от очередной болезненной судороги.

– Да тем, что в этой грязи ты умудрился остаться чистым. Сохранил наивность и достоинство. Не разучился краснеть. Не озлобился. Может, по молодости лет или по глупости. – Пирс Шатуба потер мозолистыми руками лицо. – Ладно, вставай, я отведу тебя на сеновал или где ты там ночуешь в доме Свирина, пока снова не потерял сознание.

Темьян с трудом встал, опираясь на его плечо. Перед глазами все плыло от боли. На ногу невозможно было наступить, казалось, в ней засели раскаленные, острые иглы. Не выдержав, он застонал.

– Терпи молча, – жестко усмехнулся кузнец, – это входит в твое наказание. Застонешь, сделаю то же самое со второй ногой.

Темьян подавился стоном и до крови закусил губу. Он не помнил, как они добрались до сеновала, но за всю дорогу не проронил ни звука. Ему становилось все хуже. Но один вопрос не давал ему покоя. Перед тем как рухнуть в сено, он прохрипел:

– Ты научишь меня этой науке?

Кузнец с интересом поглядел на него:

– В ученики просишься? После всего?

Темьян кивнул. Шатуба неприятно усмехнулся:

– А не боишься, что наказание еще не окончено и ты перепробуешь на себе все болевые спайки по очереди?

– Если перепробую, значит, заслужил, – скривился от боли Темьян, надеясь, что кузнец примет его гримасу за бесстрашную усмешку. – Ты имеешь право так поступать со мной.

Кузнец с новым выражением взглянул на урмака:

– Да, Соланна права, ты редкий экземпляр, Темьян! Ладно, научу. Только, чур, науку мою никому не передавать – такое условие.

Темьян кивнул и с облегчением упал в сено. Силы его были на исходе, но перед кузнецом он собирался хорохориться до конца.

Шатуба пошел к выходу. Уже стоя одной ногой снаружи, он оглянулся и сказал:

– Кстати, можешь продолжать встречаться с Соланной. И не говори ей про свое наказание. Если она узнает, прибьет меня на месте.

Темьян нашел в себе силы понимающе улыбнуться и потерял сознание.