Маг для особых поручений. Время лжи - Вадим Филоненко

Постепенно они стали выкраивать время для разговоров. Кайя уходила очень поздно, когда начинали петь третьи петухи. Темьяну казалось, что и ей с каждым днем все труднее расставаться с ним. Расставаться, чтобы в течение нескольких следующих дней усиленно делать вид, будто Темьян ей совершенно безразличен.

Однажды у них зашел разговор о Свирине. Раньше они избегали темы других мужчин в жизни Кайи, но Темьян не выдержал и все же задал вопрос: нравится ли Свирин Кайе.

– Дарт? Нравится ли мне Дарт Свирин? – Кайя захохотала. – Ты еще спроси, нравится ли мне Ксил Бродарь!

– Но Бродарь тебя купил, ты его собственность и не можешь отказать ему. А Свирин – твой свободный выбор. Или нет?

– Ты мой свободный выбор, Темьян. А Дарт… Я хотела, чтобы он выкупил меня у Бродаря, потому что жить в его доме с комфортом, да и спать с ним намного приятнее, чем с Бродарем. Вот и все. И не о какой любви и речи идти не может. Хотя я была бы благодарна Дарту, если бы он обеспечил мне достойные условия существования. Но он может только ходить к Бродарю и канючить, а тот смеется ему буквально в лицо, зная, что на решительный поступок «грозный» Свирин не отважится никогда.

Она вздохнула, немного повозилась, устраиваясь поудобнее на плече у Темьяна. Луна заглянула в оконце и окрасила ее кожу в голубоватый цвет. Он залюбовался изящной линией ее бедер, плавно переходящей в длинные, стройные ноги с острыми коленками и маленькими, аккуратными ступнями.

– Видишь ли, Темьян, Богиня Удачи отвернулась от меня с самого детства. Как только умерла моя матушка, отец пустился во все тяжкие. Быстро промотал наше огромное состояние, умудрился опозорить имя бесчестным поступком и был вынужден бежать, прихватив меня с собой, в Беотию. Я была для него заложницей – иначе наши родичи подвергли бы его унизительной казни. Я обеспечивала его безопасность, поэтому он взял меня с собой. Впрочем, покинув родные края, он почти забыл о моем существовании и не заметил бы, если бы в один прекрасный день я просто ушла. Может, мне и стоило так поступить, но… У пятнадцатилетней девчонки без профессии и способностей к волшебству есть только два пути: продажной девкой или наложницей. Я предпочитала оставаться с отцом и ждать чуда. Но однажды…

Однажды один из приятелей отца заметил, что я выросла. Он изнасиловал меня, причем случайно, мимоходом. Он был пьян и уже на следующий день ничего не помнил. Потом были и другие. Иногда мне удавалось вырваться и убежать, иногда – нет. Некоторым нравилось причинять женщине боль, синяки и порезы не заживали у меня неделями. Я жаловалась отцу, но он сердился и кричал на меня. Наверное, он иногда получал за меня деньги. А может, и нет – к тому времени он окончательно опустился, и затуманенные пьянством мозги плохо воспринимали реальность… Так я и жила, питаясь объедками, одетая в лохмотья и фактически отданная на растерзание его случайным знакомым. Меня брали на грязном, заплеванном полу, на столе с остатками пиршества и грязной посудой, могли бесцеремонно разбудить среди ночи и влезть в мою постель… Но самое страшное, что для всех этих мужчин я была не личностью, не человеком, а милым зверьком, забавной безделушкой без эмоций и чувств, призванной удовлетворять их похоть. Они даже не удосуживались спросить мое имя! Потом в компании отца появился Бродарь. Он отличался от остальных тем, что не пил, по крайней мере допьяна. Заметив меня, он глаз уже не спускал. А через несколько дней отец сказал, чтобы я шла с ним.

Она помолчала. Темьян очень хотел заглянуть ей в глаза, но лежал тихо, боясь пошевелиться.

– Как ты думаешь, Темьян, после всего этого, какие чувства я питаю к мужчинам и способна ли я любить?

Темьян знал, что вопрос риторический, и промолчал. Кайя ответила сама:

– Презрение и желание мести – единственное, что мне осталось. Когда я заставила тебя в первый раз подчиниться мне, я получила удовольствие оттого, что впервые принуждаю мужчину, как раньше они принуждали меня.

– Ну я-то почти не сопротивлялся, – улыбнулся Темьян.

– Да, вам проще, – серьезно кивнула она. – Мужчину невозможно получить, если он сам того не захочет… И теперь, изменяя Свирину с тобой, я получаю двойное удовольствие, представляя, как больно было бы ему, узнай он об этом.

– А Бродарь?

– О! Это страшный человек. С виду он мямля, вечно униженный, слабенький попрошайка. А на деле у него душа воина и ум правителя. Он нарочно подставил меня Свирину и теперь качает из него деньги, обещая однажды продать меня ему. А у самого в столице такой особнячище, куда там Свирину! Бродарь богат, очень богат. И я не знаю, зачем он живет здесь и прикидывается бедняком. Его поступки зачастую трудно понять, а замыслы невозможно разгадать. Да и опасно. Про дом в столице я узнала случайно, и ты молчи!

Темьян задумался:

– Кайя, а если начать шантажировать Бродаря этим домом? Раз он его скрывает, то дело там явно нечисто. Я пригрожу, что расскажу обо всем Свирину, если Бродарь не даст тебе вольную.

– Да? И куда я пойду с этой вольной? В какой-нибудь бордель?

– Нет, зачем. Ты будешь со мной.

– Ты мне очень нравишься, Темьян, но разве у тебя есть дом, деньги?

– Будут. Я… – Темьян еле удержался, чтобы не выпалить: «Я врал всем здесь. Я могу принимать четыре боевых обличил. Четыре! Такие, как я, в армиях королей на вес золота!» Но в последний момент что-то удержало его, намертво сковав гортань. – Я… Я вступлю в армию короля и очень быстро разбогатею. А ты… станешь моей женой.

Кайя приподнялась на локте и заглянула ему в глаза:

– Темьян, ты прячешься от кого-то, да?

Он замялся:

– Вовсе нет, с чего ты взяла? И ты мне не ответила.

– Я подумаю, ладно?

Пропели петухи. Наступило утро. Кайя быстро начала одеваться.

Следующие несколько дней они не встречались. Зато сюрприз ждал Темьяна в амбаре: кузнец Шатуба желал драться с ним.

Помня первый неудачный бой, Темьян атаковал сразу, едва прозвучал сигнал к началу. Но в том месте, куда со страшной силой летел его кулак, Шатубы не оказалось. Он почему-то очутился гораздо левее, почти за спиной Темьяна, хотя так быстро переместиться не мог просто физически. И тем не менее все обстояло именно так, о чем свидетельствовал несильный, а скорее обидный тычок по почкам урмака. Кузнец дал время Темьяну развернуться и ударил снова, на этот раз в область солнечного сплетения. Темьяну удалось локтем блокировать кулак противника, и он попытался перейти в контратаку, но все его усилия были напрасны – кузнец двигался прямо-таки с нечеловеческой быстротой, заставляя Темьяна постоянно искать его на площадке. При этом кузнец время от времени лениво долбил урмака по разным частям тела, играя с ним как кошка с мышкой.

Темьян начал уставать первым. Его дыхание участилось, пот катился градом, а Шатуба даже не запыхался. Во взгляде урмака все чаще сквозило отчаяние – он отчетливо понимал, что находится полностью в руках противника и тот может добить его в любой момент, как только наиграется. И все же сдаваться Темьян не собирался. В какой-то миг, обретя второе дыхание, он почти дотянулся до кузнеца прямым слева, но тот сбил его с ног несильным, как вначале показалось Темьяну, хлестким ударом раскрытой ладони в грудь, чуть пониже шеи. Удар оказался очень странным – словно прошла мягкая воздушная волна, которая моментально унесла все силы урмака, превратив его в «сухой послушный лист на ветру».