Прости, но ты полюбил психопатку - Мария Круз

– Вот поэтому тебе волосы во рту и снятся. У тебя же язык без костей.

– Ты права. Даже не спорю.

– Какие планы на Рождество? – спрашиваю я, чтобы сменить тему.

– Повторюсь, – говорит Джейсон, – тебе лучше не знать. Но ничего праздничного не намечается. А у тебя?

– Аналогично. У друзей семейные планы. Они заняты. Ты далеко. Так что, наверное, пробуду до закрытия в магазине, а потом накуплю разной вкусной гадости и пойду домой. Может, посмотрю «Реальную любовь». Знаешь, тот, который с разными пересекающимися историями?

– Да-да. Видел. Но, может быть, лучше «Один дома»? – говорит Джейсон. – Помнишь, когда ты была маленькая, всегда пародировала крик Макалея Калкина?

– Серьезно? – я смеюсь. – Где он себя за лицо держит?

– Ага, – он тоже смеется. – И глаза так выпучивала. Мама с ума сходила от смеха.

– Скучаешь по ним? – ни с того ни с сего произношу я.

– По родителям? – он берет небольшую паузу, будто что-то вспоминая. – Очень. Я и помню больше. Хотя уже года три не навещал их могилу. Черт, я и по тебе скучаю, хотя ты жива, но мы видимся раз в год.

– Джейсон, я понимаю тебя. Ты меня. Заботы, проблемы, дела, похмелье, в конце концов. Это жизнь, которой мы живем. И обижаться попусту за то, что один из нас не может выделить другому время, не имеет смысла. Мне главное, чтобы ты был в порядке. Конечно, насколько сможешь. А твоя задача – изредка позванивать мне, чтобы узнать, жива ли я еще.

– Все так и есть. И знаешь, я тебя, наверное, раз сто спас от того, чтобы ты в детстве не покончила жизнь самоубийством. Серьезно, ты так и норовила опрокинуть включенный фен в ванну, в которой ты купалась, упасть с пирса, разбить голову. А когда ты подросла и познала веселый мир наркотиков, алкоголя, началось уже совсем другое веселье.

– Не напоминай! – взмолилась я. – Даже не вздумай. Это уже давно забыто и не про меня.

– Да-да. Особенно забыто то, как я тебе волосы держал, пока ты над унитазом демонов вызывала.

– Какой же ты отвратительный. Как хорошо, что я не хочу стать одной из знаменитостей. Иначе мне бы пришлось тебя убить. У тебя столько компромата на меня.

– Ты бы не смогла. Стоило бы мне сказать: Ким, из носа палец вынь, – как ты тут же бросилась бы обниматься.

– Я бы скорее бросилась на тебя с кулаками. Ненавижу эту дразнилку.

– Ладно тебе. Это только между нами, – говорит Джейсон.

– Смотри мне, – говорю я. – Давай, братик, не скучай там. И постарайся не встревать в проблемы. Надеюсь, у тебя все же будет веселое Рождество. Люблю тебя.

– Веселое вряд ли, но насыщенное точно. А ты не кисни там. Подцепи лучше какого-нибудь красавчика и предайся любви. Но не забудь предохраняться и не говори ему свое настоящее имя. И – да, не принимай чеков, бери только наличные.

– Пошел ты, – я прыскаю со смеху. Его подколы всегда приводили меня в чувство. – Веселого Рождества.

– Люблю тебя, дуреха. Веселого Рождества.

Мы вешаем трубки, и я отправляюсь в подсобку, чтобы перекурить. Беру сигареты, накидываю на себя теплую куртку и выхожу на задний двор. С неба крупными хлопьями падает снег, откуда-то издалека звучит музыка, гул толпы, шум проезжающих машин и хруст от чьих-то шагов по снегу. Если бы я была сейчас в парке, то точно упала бы на снег и смотрела в небо. После разговора с братом одиночество, которое скреблось в мою дверь, все-таки распахнуло ее настежь и полностью охватило меня. Но это была не угрюмая предпраздничная депрессия, которая из года в год забиралась в меня, выпуская из своих цепких лап только в январе. Это было что-то легкое, чистое и абсолютно хладнокровное. Словно невидимый щит, оберегавший меня от всей той суеты, что творилась рядом. Мне было хорошо одной. Я была даже рада, что останусь сегодня одна наедине с собой и со своими мыслями.

После работы я зашла в магазин и скупила такое количество вкусной, но потенциально вредной еды, что продавщица на кассе посмотрела на меня одновременно с осуждением и пониманием. Понимание к ней, наверное, пришло после того, как она не увидела на моем пальце обручального кольца. Пить я решила сегодня долго, поэтому ничего крепкого брать не стала. Только вино. Когда же я хочу быстро и верно напиться или снять стресс, то обычно беру «Гермайстер» и ром. Эта смесь кого хочешь уложит в два счета.

Как только я зашла домой, тут же отправила большую пиццу с пепперони в духовку, открыла бутылку с вином, плюнула на танины и вмиг осушила бокал. До ценителя или сомелье мне далеко, но вино и правда оказалось неплохое. Елки у меня дома не было, зато с работы я взяла большой кактус. Отыскав в глубине шкафа какую-то мишуру и бантики, как смогла украсила его и поставила возле телевизора. Среди кучи дисков все же отыскала «Реальную любовь» и запустила его через DVD-плеер. Посмотрела несколько секунд и тут же выключила. Фильм начинался со сцены в аэропорту. Эти счастливые, довольные лица прилетавших или улетавших людей. Они садились в эти машины времени, которые доставляли их через часовые пояса, океаны, континенты совсем в другое место. Где их обязательно ждало что-то интересное. Или кто-то. Я не могла больше смотреть этот фильм, потому что мне тут же захотелось поехать в аэропорт и взять билет на ближайший рейс. Но я не полечу. Даже не попробую. Так как при всех своих психических расстройствах я на самом деле та еще трусиха. Я слишком боюсь разочароваться. Даже перед своим евротуром после колледжа я чуть не отменила все билеты. Мне просто стало страшно, что все эти чудные, миниатюрные европейские городки со всей романтикой и красотой, что я видела на фото в Интернете, окажутся совсем не такими. И что мне там станет одиноко и грустно. Но, слава богу, этого не случилось. Я влюбилась в Европу, и она поразила меня в самое сердце, даже не подумав пощадить. Но разница была в том, что то путешествие я планировала, выбирала и много над ним думала. А взять и сорваться сейчас неизвестно куда – затея, конечно, очень авантюрная и заманчивая, особенно учитывая мои планы на праздники, но неоправданно рискованная. Но вообще, идея поехать куда-нибудь на отдых хорошая. Надо бы посмотреть билеты на досуге.

Вместо фильма, где все радостные, счастливые и с праздничным настроением, я выбираю «Кошмар перед Рождеством», тот, который мультфильм по Тиму Бертону. Да, там тоже Рождество, но такое, которое больше подходит для моего настроения. Все такое ужасное, с монстрами и кошмарами. А судя по тому, что я хоть и стараюсь этого не показывать, но думаю, спустя несколько часов и пары бутылок вина буду обижена на весь мир. И тоже захочу украсть у всех Рождество.

Запахло горелым. Странно. Черт! Пицца! Снося углы, бегу к духовке, открываю ее и, схватив со стола полотенце, вытаскиваю противень. М-м-м, какие вкусные… угли. Так, предположительно вкусная пицца полетела в помойку. О’кей, что я еще испорчу? Блинчики с индейкой, настала ваша очередь.

В такой самоиронии, табачном дыму, разных вкусностях под аккомпанемент телевизора проходил мой вечер. И чем ближе время было к полуночи, тем больше рос мой внутренний Гринч. Честно говоря, меня это совсем не радовало. Дело было не в празднике и даже не в конкретном дне. Просто, сколько бы ты удовольствия ни получал от необъятности личного пространства, свободы и независимости, оставаться наедине с собой, телевизором и бутылкой в такие дни – паршиво. Как ни крути.