Война HAАRP - Василий Головачев

Руки сами сжались в кулаки.

Афанасий пожалел, что не все его замечания по усовершенствованию самолёта успели учесть за четыре дня его пребывания в ангаре. После возвращения с севера удалось установить лишь внешние телекамеры и снабдить командира группы лётным шлемом с подключением всех коммуникаций. Специалисты не решили пока ни одной из озвученных проблем с постановкой дополнительного кресла и монтажом в брюхе самолёта контейнеров для зенитных ракет. Не была установлена и авиационная пушка. А так хотелось при встрече с американскими самолётами дать очередь трассирующими перед носом какого-нибудь сверхсовременного «F-16».

Радовало душу обещание Семёнова довести дело до конца и превратить «Ил-96» в «летающую крепость». Он же доставил по просьбе Афанасия комплекты «собак», обратившись, очевидно, к руководству «Альфы» в ФСБ. «Собаками» альфовцы называли комплекты СЭБАК – скрытой экипировки бойца антитеррористической команды. Она позволяла вести наблюдение, держать связь, получать целеуказания через клипсы и очки, следить за действиями нанитов и применять оружие также скрытого ношения, встроенное в элементы одежды, обуви и головных уборов. Поэтому в «собаках» бойцы антитеррора чувствовали себя почти как в спецкостюмах «Ратник» и могли не бояться получить пулю в спину.

Ривкин и Ширяев, да и Олег тоже, поначалу отнеслись к «собакам» скептически, но после недолгих примерок осознали себя «киберсолдатами ХХI века» и ворчать, что они «воюют мозгами, а не руками», перестали.

И ещё одна нерешённая проблема мешала Афанасию чувствовать себя более или менее спокойно: защита группы и экипажа от СВЧ-излучения тоже не была установлена на борту «Ила». Имелась, правда, надежда, что американцы не на всех своих самолётах установили мощные СВЧ-генераторы, а только на крупных, таких как бомбардировщик «Б-2» или военные транспортники.

Зато грела душу мысль о наличии неймса.

Сначала Пахомов хотел передать в лабораторию оба образца нейтрализатора – «бритву» и маузер, потом решил, что и одного будет достаточно, и оставил себе маузер, уговорив Геннадия Терентьевича не сообщать об этом начальству.

Теперь у него был излучатель, пусть маломощный, но тем не менее способный делать дырки в стенах, который мог пригодиться в экстренной ситуации.

Олег, заметив, как Афанасий прячет маузер под отворот жилета, округлил глаза:

– Это что ещё за музейный экспонат?

Неймс в действии он не видел.

– Дырокол, – ответил Афанасий серьёзно. – Делает дырки даже в железе.

Ответ отбил у Олега охоту продолжать расспросы.

Незаметно для себя самого Афанасий уснул и проснулся от лёгкого толчка в плечо. Открыл глаза.

– Садимся в Благовещенске, – сказал Олег.

Военный аэродром «Полевой» располагался в семи километрах от города, недалеко от реки Зеи, в отличие от гражданского аэропорта Игнатьево, распростёршего взлётно-посадочные полосы вдоль Амура. Афанасий здесь не был ни разу, поэтому с любопытством смотрел в иллюминатор, пока самолёт умащивался на стоянке, где его уже ждали заправщики. Но кроме двух серых гофрированных металлических ангаров, вышек, ряда военных самолётов и сетчатых загородок ничего видно не было, и Афанасию наскучило любоваться пейзажем, в котором преобладали серые и жёлтые тона.

– Ты не был в Благовещенске? – спросил он сержанта.

– Никогда, – ответил Сеня Марин, тараща сонные глаза; он только что проснулся. – Эдак мы всю географию России изучим.

– Так это же хорошо, – сказал Бугаев. – Бесплатные экскурсии.

– А ты? – обратился Афанасий к Ширяеву.

– Тоже не был, – признался капитан. – Знаю только, что там на противоположном берегу Амура китайский город Хэйхэ. В Благовещенске есть спичечная фабрика «Искра», ей больше ста лет. А ещё где-то в черте города нашли кладбище динозавров.

– Прилично, я и этого не знаю, к стыду своему.

– Да ты у нас прямо ходячая Википедия, Шалва, – похвалил капитана Дохлый. – Куда ни подадимся – везде ты был или обо всём слышал.

– Бесплатный гид, опять же, – тихо сказал Бугаев.

– Болтуны, – косо посмотрел на сержантов Ширяев.

Из самолёта решили не выходить, чтобы не порождать лишние слухи среди военного персонала аэродрома. Постояли у открытого люка, подышали не сильно свежим воздухом, Бугаев и Ширяев выкурили по сигарете и вернулись в салон.

Заправка «Ила» длилась около часа. После чего Костя запросил у аэродромной службы взлёт, ему дали добро, и самолёт поднялся в воздух.

Пересечение границы прошло буднично, незаметно, китайские наземные службы и российские пограничники были предупреждены заранее.

Сквозь разрывы облаков ничего особенного разглядеть не удалось, но цвет суши под самолётом был безрадостный, преобладали желтоватые, серые и коричневые тона, зёленые пятна были редкими, поэтому любоваться пейзажем никто не стал.

– До цели час полёта, – доложил второй пилот; все звали его Витюшей.

Афанасий надел шлем, воткнул разъём питания и связи в розетку, вмонтированную в подлокотник кресла. Стали слышны голоса переговаривающихся пилотов, далёкие звоны и бормотание эфира. Не хватало экрана, на котором было бы видно положение самолёта, и Афанасий с сожалением подумал, что идея со шлемом непродуктивна: он ничего не видел и сориентироваться в пространстве – и в ситуации – не мог всё равно, несмотря на наличие связи с центром.

Поёрзав, Афанасий изогнулся и стал смотреть на экран Олега, перед которым тот сидел как Будда в состоянии нирваны. На движение соседа он, однако, отреагировал: чуть повернул экран, коснулся ногтем красной точечки на покрытой координатной сеткой карте Китая.

– Мы здесь, пролетаем над городом Байчэн.

– Где Кайфэн?

Палец майора опустился ниже.

– Вот, около семисот километров от нас.

– Вижу.

Кайфэна на карте видно не было, вместо него компьютер изобразил серую опухоль с белыми волокнистыми краями, напоминающую медузу, – это была ундуляция ПНД, порождённая действиями трёх американских ионосферных излучателей. Два из них были стационарными, представляя собой модификации систем HAARP, один – мобильный, установленный на борту судна, которое в данный момент располагалось в Жёлтом море.

– Странно, – задумчиво сказал Олег. – Такое впечатление, что у этого треугольника воздействия четыре угла.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Афанасий.

– По тем данным, что мне сбрасывает центр, нагрев ионосферы происходит с четырёх сторон, а не с трёх, как обычно.

– Можешь вычислить, откуда в ионосферу вонзается четвёртый луч?

– Попробую. – Пальцы Олега замелькали по клавиатуре.

Работал он недолго.

– Удивительно, там ни озёр, ни тем более морей…