Дракон. Черта - Евгения Кондырева

Это тогда невоплощенным отдали так любимое ими скалистое северное побережье и горную цепь с плодородными долинами на востоке Гранала. Договор гласил, что отныне драконы и люди, населяющие запад и юг Гранала, свободно могут передвигаться в пределах, отданных Диким, и те обязуются не чинить им зла. С этого же момента Дикие обретали право беспрепятственно являться в столицу. Но ни та, ни другая сторона почти не пользовалась своим правом. Диких устраивали уединенные скалы, а южан и жителей западных пределов – отсутствие в небе над своими городами невоплощаемых драконов, известных своим необузданным нравом.

Договор защищал народы Гранала от бессмысленной вражды. Тогда же на невидимой границе был возведен Чертог, в котором собирались правящий Государь и предводители диких народов и вершился суд над клятвопреступниками.

Так окончились страшные войны, раздиравшие Гранал в глубокой древности.

Росс всегда жалел, что ему не привелось родиться в то время. Огонь, смелость, граничащая с безрассудством, и сражение, в котором можно не щадить соперника, – это была его стихия.

Раз в несколько лет в Чертоге собирались драконы и люди с обеих сторон, проверяли нерушимость клятвы и чтили память далеких предков, остановивших кровопролитие. Уже сотни лет они учились пониманию и терпению, но эта наука не знает совершенства. И каждый раз с уходом прежних Государей и предводителей новые добавляли к неугасимому огню частичку своего дыхания.

Нарушивших клятву жестоко карали. Сила была присуща Диким от рождения, ведь у них не было школ, в которых учили магии так, как учили самого Росса, да и всех остальных магов Гранала.

Дикие, например, одним лишь взглядом могли обратить человека или дракона в неподвижное изваяние, лишив его возможности двигаться и говорить. Живая статуя постепенно погибала от жажды и голода или оказывалась беззащитной перед лицом врага.

Наказание за подобное злодеяние, которое совершил еще совсем молодой Дикий, и довелось увидеть юному Россу. Ослушника лишили огня и крыльев. На следующий день, не пережив позора, он бросился в пропасть. С тех пор Росс больше не мог думать ни о чем другом, кроме Диких и их силы.

С Дикими считались, их боялись, их не любили, ими пугали детей в больших городах, но все же установленный сотни лет назад порядок продолжал существовать. И по-прежнему в Чертог на границе съезжались те, кому было уготовано вершить судьбы Гранала, всех его четырех пределов.

Юношеское увлечение Росса первозданной магией Диких с годами только окрепло. Дикие хоть и неохотно, но брались обучать жителей южных и западных земель в обмен на то, что и их детей посвятят в таинства, известные магам Гранала.

Впрочем, во все времена находились те, кто был против того, чтобы иметь с Дикими хоть какие-то дела. Время от времени столица полнилась слухами об очередном бесчинстве, которое совершили невоплощенные. Сколько в этом было домыслов и сколько правды, никто не мог сказать точно, но Чертог на границе никогда не пустел. В нем всегда находились те, кто был призван поддерживать связь с народами северных скал.

Отец Росса был одним из тех, кто, выполняя волю Государя и обучившись языку Диких племен, проводил долгие годы в Чертоге. Возможно, поэтому, когда Росс ушел из дома, многие были уверены, что он направился в северные скалы, к отцу. Но Росс презирал то, чем занимался его отец. И так же, как когда-то ребенком он ставил опыты с соседскими детьми, повзрослев, он поставил опыт с собственной матерью, не сочтя нужным объяснить ей, куда и зачем уходит. С тех пор никто не слышал, чтобы она когда-нибудь упоминала о своем сыне.

Где он провел следующие пятнадцать лет, чему и у кого учился, не знал никто. Ходили слухи, что он давно сгинул где-то в северных скалах, поэтому, когда Росс вернулся, никто не узнал в высоком, статном мужчине прежнего юношу. К тому времени мать его уже умерла. До конца жизни она так ни разу и не произнесла имени сына, впрочем, как оказалось, и имя у него теперь было другое. Отныне его звали Кроссор – повелевающий. Он сам нарек себя этим именем, ибо так в книгах на древнем языке назывался тот, кто однажды, в незапамятные времена, сумел покорить диких драконов.

Он явился к Государю, желая узнать судьбу своего отца, но узнать удалось немного.

После смерти жены, сложив с себя обязанности хранителя Чертога, тот навсегда покинул столицу. Одни говорили, что он остался жить среди Диких, другие – что Дикие убили его.

В память о Советнике, служившем Государю верой и правдой, его сына допустили к испытаниям. На вопрос, где он пропадал, он отвечал, что скитался за Чертой и скитания его не прошли даром: добытые им знания послужат Граналу верой и правдой. Выдержав суровые испытания, он был допущен в Совет магов Гранала.

Горячая кровь Росса воистину творила чудеса. Уже через несколько лет он стал одним из самых влиятельных магов, и его сила все увеличивалась. Молодые маги лишь завистливо качали головой. Кое-кто из них начал откровенно искать дружбы с ним. Кто-то уверял, что он проник в тайны, известные лишь Диким. Кто-то начал бояться его, кто-то им восхищался. Но Государь ни разу не разочаровался в его умениях и способностях.

Кроссор был почти ровесником Феррону, но в отличие от Государя он был нелюдим и одинок. Он никого не допускал в свой дом, новый, построенный на том месте, где когда-то мальчиком он смотрел на ненавистные, остывающие угли в родительском очаге.

Он никому не доверял. Никто не мог похвалиться, что провел вечер в его обществе.

Он привлекал женщин. Несмотря на нелюдимость, глубокое обаяние таилось в его взгляде, неожиданно мягкой улыбке и прекрасных манерах. К тому же маг был богат и окружен ореолом тайны. Он знал, какое умеет производить впечатление, и умело пользовался им. Однако семья никогда не привлекала его. Семья – это удел простолюдинов и тех, кто вынужден заботиться о появлении наследников. Его интересовали только загадки древних, пророчества небесных светил и Дикие, которые по-прежнему оставались его тайной страстью.

Однажды под утро, составляя одному ему понятную карту полуночного неба, Кроссор в волнении вскочил со стула и, задохнувшись, уставился на запутанные линии, соединявшие точки на карте. Снова и снова всматриваясь в запутанный узор серебристых линий, он видел знак и не мог поверить своим глазам. В волнении сжав кулаки, не замечая, как ногти впились в кожу, он не мог оторвать взгляд от знамения, проступившего на пергаменте. И только когда кровь из ладоней закапала на карту, над которой он усердно трудился, Кроссор пришел в себя.

– Скоро, совсем скоро… – пробормотал он. – Сами Небеса хотят этого, они посылают ее мне. Я избран родиться в одно время с ней … Но где, когда…

Заставив себя успокоиться, маг перевязал ладони. Еще не назначен час и место ее появления, но он умеет ждать и сделает все, чтобы это время не прошло даром. Задумавшись, он снова погрузился в изучение серебристых линий.

Солнце уже садилось, когда Кроссор наконец оторвался от карты и, потирая покрасневшие от напряжения глаза, устало откинулся на высокую спинку стула.