Дракон. Черта - Евгения Кондырева

Рука человека, расслабленно лежащая на подлокотнике кресла, была ухожена и изящна. Небрежно откинутый белоснежный рукав обнажал узкую кисть. Смуглые пальцы венчали драгоценные перстни. Но эта изящная, ухоженная рука умело справлялась и с рукоятью меча, и со стрелой арбалета, и с боевым копьем. А пальцы одинаково ловко сжимали тонкую ножку хрустального кубка и горло врага. О да, эти пальцы умели многое. Они чувствовали то, что было не дано почувствовать остальным. Они прикасались к тайнам, которые были бы счастливы узреть властители этого мира.

Мужчина в кресле задумчиво глядел на бушующий в очаге огонь. Трещали поленья, гудело пламя, уносясь золотыми клочьями в черный зев дымохода. Он любил именно такой, буйный огонь. Такой огонь был похож на него. Он с детства презирал едва тлеющие угли, которые поддерживала в очаге мать, не давая разгораться настоящему пламени. Угли покрывались серым слоем пепла, таким же серым и блеклым, как было все вокруг в его богатом, но холодном доме.

Подростком для него не было лучшей забавы, чем, набрав полные пригоршни остывающих углей, потихоньку раздуть их до вишнево-алого, рубинового сияния и неожиданно сунуть за шиворот прислуге или соседским детям, которых приводили к нему поиграть. Те, в чьих жилах текла кровь дракона, не слишком страдали от этой забавы, отделываясь прожженными дырами на платье, а люди уносили на своих плечах и спинах кровавые ожоги, следы от которых оставались на всю жизнь.

Его отец был знатен, в нем текла древняя кровь. Он был одним из Советников Государя, и в его распоряжении были десятки деревень, полных людей и драконов. Но когда он услышал о забавах сына, он впервые жестоко наказал его и запретил пускать к нему соседских детей.

Мать страдала, поражаясь его бессердечности, но он не понимал этого слова. Бессердечность? О нет, у него было сердце, он просто хотел знать, что делает любимый им огонь с теми, в ком не было благородной крови драконов. А разве знание может быть бессердечным? Но это знание в отличие от любимого им огня не было красивым. Оно состояло из боли, крови и искаженных страхом лиц.

Он уверился, что люди – это существа, не достойные его внимания. Они годились лишь для того, чтобы медленно передвигаться по земле. Он не понимал, как в Совете Государя могут присутствовать лишенные крыльев, как они могут вершить судьбу Гранала? Он не понимал, как Небеса могут посылать таким существам горячую кровь, как они могут овладевать высоким искусством, как магия может служить им?

Его звали Росс, правда, теперь уже никто не помнил имя, данное ему при рождении.

Ему было шестнадцать, когда он покинул дом родителей. К этому времени всем стало ясно, что за жестокими играми скрывается недюжинный дар. У него была горячая кровь.

Его интересовали Дикие. Драконы без воплощения, несущие в себе страшную силу – необузданную, первозданную магию. Если бы можно было подчинить себе эту силу, а не договариваться с ней, как это столетиями делали его прадеды, дед и отец, служившие Государю. Они проявили непростительную слабость и несколько столетий назад заключили с Дикими договор, замкнутый магической печатью.

Печать, символ пониманияипримирения, высекли на скале семеро магов Гранала и вожди одиннадцати диких племен. Глубокие борозды заполнили расплавленным аскеритом, и предводители диких племен, и Государь Гранала скрепили ее своим огненным дыханием. Зажженный ими неугасимый огонь с тех пор горит на одинокой скале, отмечая границу владения Диких.