Сорванная карусель - Дмитрий Гришанин

Люм и не предполагал, что за три недели жизни под землей он настолько соскучился по свежему воздуху и обычному дневному свету. Испытав яркий, бурный восторг, он залился счастливым смехом.

Но одного смеха для выплеска переполнявших его эмоций оказалось недостаточно, тогда он, что есть мочи, закричал:

— Я люблю тебя жизнь! Ты прекрасна!.. Боже, спасибо тебе за эти солнце, небо и океан! За этот замечательный шум прибоя!..

Сегодня, сейчас, сию минуту ему почему-то очень захотелось выговориться. Открыть сокровенные тайники своей души и поверить, пусть не надолго, но ПОВЕРИТЬ, что мир воистину прекрасен, что нет в нем больше ненависти и злобы, подлости и предательства, алчности и чёрной зависти. Что порок вырван с корнем и торжествует добродетель. И ему показалось, что на какое-то мгновенье он сам искренне поверил в эту сказку.

— НЕ БОЙСЯ, ЗДЕСЬ ВСЕ НЕМНОЖКО СХОДЯТ С УМА. — Этот хорошо знакомый грозный властный голос Люм сразу же узнал и невольно поёжился. — ЭТО ВСЁ КОМНАТА. ОНА НАПОЛНЯЕТ ЛЮБОГО ЧЕЛОВЕКА РАДОСТЬЮ И СПОКОЙСТВИЕМ. КОГДА-ТО ВЕСЬ МИР ПОХОДИЛ…

Напротив молодого человека вдруг появилось ещё одно кресло, в котором, по-хозяйски положив ногу на ногу, сидел старик в белой рубашке с короткими рукавами и в широких белых шортах.

«Всё правильно, — мысленно одобрил наряд старика Люм. — Не хватало ещё в такую жару в балахоне париться. Была бы у меня какая-нибудь другая одежда под балахоном, я и сам, не задумываясь, от него бы избавился. Жарко в нем спасу нет. Но сидеть голым в гостях это верх неприличия. Придётся терпеть».

— …на эту крохотную комнату. Когда-то очень, очень давно. — Представший в образе деда Хозяин Пещер Теней закончил свою вступительную речь и спросил: — Зачем ты искал встречи со мной, человек?

Люм ответил вопросом на вопрос:

— Насколько я понимаю, вы и есть легендарный Бог Лунного Камня — краса и гордость этого мира, единственный и неповторимый победитель самого Бога Голубой Звезды?

И тоже закинул ногу на ногу, своим независимым видом желая показать, какой он смелый и невозмутимый человек. Мол, подумаешь бог — а вот нам не страшен серый волк! Совсем, совсем не страшен! А между тем, сердце у молодого человека колотилось, как у загнанного зайца.

— Не бойся, я не кусаюсь, — старик покровительственно улыбнулся. И словно огромная каменная глыба скатилась с плеч Высшего.

Между тем дед продолжил:

— Значит Бог Лунного Камня — хм, презабавно. И Бог Голубой Звезды — как поэтично!.. Ну и зачем же тебе понадобился Бог, смертный? Кстати, как прикажешь к тебе обращаться — Люм или Лом?

— Да, как хотите, я уже настолько свыкся с обоими именами, что мне совершенно всё равно.

— Нет, так не пойдёт, — насупил брови дед. — Назови мне своё истинное имя, или наша беседа закончится прямо сейчас.

— Многоуважаемый, давайте, я расскажу вам свою историю, а вы уже сами решите, как ко мне обращаться.

— Давненько я сказок не слушал. Твоё предложение принимается.

— Вот и славно. Я очень надеюсь, что вы поможете разобраться в безумной круговерти пяти последних лет моей жизни.

— Чем смогу — помогу, — пообещал дед, и тут же предупредил: — Но относительно моего всемогущества ты не очень-то обольщайся. Последнее время я не покидаю эту комнату, и о происходящих в мире событиях знаю лишь понаслышке.

— А как же атакованный вами три недели назад корабль?

— Что за чушь! — возмутился старик.

— Я вам напомню, как было дело. Три недели назад рано утром ко мне в каюту вбежал ошалевший от страха Корсар…

— Что ещё за Корсар?

— Это имя моего друга.

— Продолжай, кажется, я начинаю что-то такое припоминать.

— …Следом за Корсаром в каюту кишащим потоком хлынули сотни белых щупалец…

— Лустов.

— Что простите?

— Так я называю эти белые щупальца. Лусты — мои славные гончие, для которых не существует преград. Они не ведают ни жалости, ни сострадании — горе тому, на чей след я им укажу… Но, извини, я тебя перебил. Продолжай.

— Я попытался защитить друга магией, но лишь обнаружил перед вашими лустами своё присутствие — тогда-то я впервые и услышал вас голос.

— Да, славная была забава с этим упрямцем Корсаром. Надеюсь, лусты не затерзали твоего друга до смерти?

— А вы разве совсем ничего не помните? Это же случилось всего три недели назад.

— Стал бы я спрашивать, если б помнил. Последнее столетие год от года моя память становится всё хуже и хуже. Иногда я даже забываю, что было вчера, а тут — аж три недели назад.

— Но как же такое возможно, ведь вы же Бог Лунного Камня?

— И что с того? — дед тяжело вздохнул. — Посмотри на меня, я превратился в дряхлого старика.

— Ведь даже маги способны растягивать свою жизнь на тысячелетия, а уж бог…

— Тысячелетия, ха! — перебил старик. — Не говори о том чего никогда не сможешь постичь, человек… Так твой ДРУГ выжил?

— Да, с Корсаром всё в порядке.

— Вот и славно… А теперь я, наконец, хотел бы услышать обещанную тобой сказку.

Свой рассказ Люм начал с того, как пять лет назад трое молодых ребят рано утром зашли в гости к другу…

История злоключений четырёх друзей настолько увлекла старика, что он в своём кресле сидел тиши мыши, весь обратившись в слух. По ходу рассказа он на глазах преображался — сгорбленная спина распрямилась, плечи как будто раздались вширь, на лице разгладилась добрая половина морщин, а в белоснежно седой шевелюре появились две тёмные пряди.

А Люм всё говорил, говорил, говорил… В удивительной комнате всегда царил полдень, и скоро гость совершенно утратил контроль над временем. О том, как долго он говорил, Высший мог судить лишь по состоянию собственного горла, которое к концу повествования стало суше песка в пустыне.

Когда Люм, наконец, замолчал, благодарный слушатель перво-наперво протянул ему огромный стеклянный бокал, до краев наполненный ароматным розовым напитком. Первый глоток принёс рассказчику ни с чем не сравнимое наслаждение. Не в силах оторваться от чудесного нектара, Люм не успокоился, пока не увидел дно бокала.

Пока Люм утолял жажду, дед закрыл глаза и зашептал себе под нос:

— Выходит, он успел произнести Пророчество Воскрешения. Какое облегчение. Эх, если б я изначально был в этом уверен… Вот он шанс, которого я ждал все эти годы. Шанс всё исправить. Надеюсь, ещё не слишком поздно? Хаос уже набрал силу, и в одиночку будет невероятно трудно ему противостоять. Его Порождение уже напало на след мальчика, и, если Хаос немедленно не остановить, воскрешения не будет…

— Ведь вы говорите о Боге Голубой Звезды? — догадался Люм. — Это он должен воскреснуть?