Сорванная карусель - Дмитрий Гришанин

Проклиная упрямство великана, вынуждающее их задержаться в этом ненавистном каменном мешке ещё на несколько часов Высший стал раскладывать по карманам своего балахона сухари и кусочки вяленного мяса (их он заказал Плусту ещё во время обеда) — запасы провизии в дорогу, на всякий случай. В одном из карманов он неожиданно наткнулся на давно забытый им свиток папируса. Люм достал его, развернул и… И уже в следующую секунду его глаза полезли на лоб от удивления.

Папирус преподнес очередной сюрприз. И ещё какой!

На желтоватом листочке старинной бумаги по-прежнему было ни первоначальных четырех строчек, ни добавившегося три недели назад четверостишья — зато на нем появилась совершенно новая строчка, непонятно к кому обращенная и что обозначающая. Она гласила:

«И лунный луч укажет путь во тьме!»

Люм и не заметил, как прочитал вслух странную строчку.

— Что?! Опять?! Ну, хватит, достал ты меня! — Корсар одарил друга уничтожающим взглядом. — Я тут, как могу, стараюсь, потакая его затеям и желаниям, а он ещё и откровенно издевается!

Совершенно сбитый с толку неожиданной вспышкой гнева великана, Люм поспешил выяснить причину столь бурного его недовольства:

— Приятель, что с тобой? У меня и в мыслях не было над тобой подшучивать.

Корсар отшвырнул книгу, которую читал, и встал из-за стола.

— Ну знаешь ли, всему есть предел, и это уже слишком! Люм, ты же поклялся — больше, без крайней на то необходимости, не читать моих мыслей.

— Ну да поклялся, — растерянно кивнул Высший.

— И вот так, значит, ты держишь своё слово! — всё больше распалялся Корсар. — Тебе что, больше заняться нечем, как меня доставать?!

— Да не читал я твоих мыслей, — возмутился Люм. — Нужен ты мне. С чего взбеленился-то? Ответь толком.

— Очень хорошо! Великолепно! Просто потрясающе!.. За вранье по роже бьем?!

Осознав, что Корсар взбешен не на шутку и готов вот-вот броситься на него в рукопашную, но так и не поняв, чем он вызвал весь этот гнев, Люм, теряя терпение, тоже заорал в ответ:

— Да что я тебе сделал-то?!

— А чё ты на меня орешь! Думаешь, раз Высший, то все тебе позволено?!

— Не собираюсь я перед тобой отчитываться в том, о чем думаю! А орать ты первый начал!

— Вон как запел! — не унимался Корсар. — Значит, то о чём ты думаешь — это тайна за семью печатями! А в мои думки, сокровенные, можно без спросу влезать?!

— Ну чего ты заладил: думки, думки! — всплеснул руками Высший. — Говорю же — не читал я твоих мыслей. Это какое-то недоразумение.

— Я не глухой и прекрасно слышал, как ты целую строку о лунном луче прочёл.

— Корсар, да объясни толком, куда ты клонишь? Какое ты имеешь отношение к этой строке?

— Что значит какое? — удивился теперь Корсар. — Я читаю очередное заклинание в магической книге и вдруг слышу, как ты вслух произносишь строчку, которую я прочёл мгновение назад. Этому может быть лишь одно логическое объяснение — ты подглядел мои мысли!

— Есть и ещё одно. Корсар, на-ка посмотри на папирус. — Люм протянул раскрасневшемуся от праведного гнева другу желтоватую бумажку. — Вообрази, развернул и совершенно случайно наткнулся… Прочитал? Ну и как, впечатляет?.. И что удивительно, ведь этой строчки там раньше не было!.. Где ты, говоришь, вычитал подобную строку?

Корсар перевел ошеломленный взгляд со свитка на Высшего мага.

— Я читал описание заклинания «Смерть», — еле слышно прошептал он. — Эта строка, она…

— Ну что же ты замолчал? — Люм примирительно похлопал великана по широкой спине. — Сдается мне, нам, наконец-то, повезло. Давай-ка об этом заклинании поподробнее…

Корсар поднял отброшенную книгу, сел обратно за стол и стал быстро её листать.

— Ага, вот оно, нашёл. Ну что сказать, в общем-то небольшое и довольно простое заклинание — его формула занимает лишь треть страницы. Насколько я понял из его описания заклинание «Смерть» произносится умирающим братом в последние мгновения жизни, чтобы дух его и после смерти мог наведываться в чертоги родных Пещер Теней.

Люм посмотрел на указанную страницу через плечо великана и задумчиво пробормотал:

— Никогда бы не подумал, что искомое нами ключ-заклинание окажется заклинанием «Смерть».

— Люм, что ты намерен предпринять? — спросил Корсар И, не дожидаясь ответа, продолжил: — Надеюсь ты не собираешься?..

— Дружище, ты поразительно догадлив! — перебил Высший. — Лишь с одной оговоркой, его произнесу не я, а ты. Я же со стороны прослежу за воздействием на тебя этого заклинания.

— И речи быть не может, — категорическим тоном заявил Корсар. — Это ты жаждал разыскать божественный Лунный Камень, а не я. И ты решил, что заклинание «Смерть» — это ведущее к Камню ключ-заклинание. А раз так, то вперёд…

— Дружище, ты не понял. Тебе вовсе не придётся идти под действием заклинания до конца. С твоей помощью я лишь хочу убедиться, что на нас с тобой оно действует точно так же, как и на местных колдунов. Ведь мы с тобой не тени, а заклинание «Смерть» создано для теней… Если всё пойдёт так, как написано в описании, я выведу тебя из-под действия заклинания и сам его произнесу.

— А если всё пойдёт не так?

— Не беспокойся, я всё время буду рядом и мгновенно приду тебе на помощь, если возникнет угроза жизни или здоровью, — заверил Люм.

— Нет, нет, и ещё раз нет! — упрямо мотал головой Корсар. — Неужели ты всерьез надеешься уговорить меня на участие в этом безумии?

— Не понимаю, чего, собственно говоря, ты боишься? — недоумевал Люм. — Я легко смогу контролировать это простенькое заклинание. И, если что-то вдруг пойдёт не так, как описано, я тут же заблокирую его действие. Доверься мне, Корсар… Конечно мы можем поменяться ролями. Но ты ведь пока ещё слишком слаб. Подумай, сможешь ли ты вывести меня из-под действия заклинания, если вдруг всё пойдёт наперекосяк? Если ты не справишься — это может стоить мне жизни.

Корсару пришлось признать правоту доводов друга. И маги стали готовиться к опасному эксперименту.

Люм потратил более получаса, окружая друга невидимой сетью защитных заклинаний.

Когда всё было готово, Корсар лёг на жесткую кровать и скороговоркой прочёл формулу заклинания «Смерть»…

— …от и все. Как видишь, ничего страшного не стряслось. Ты, небось, даже ничего и не почувствовал?.. Эй, хватит притворяться, меня не проведешь, я знаю, что ты давно уже проснулся. Давай, приятель, открывай глаза.

Голос Люма доносился поначалу очень издалека, но с каждой секундой приближался, становясь громче и отчетливее.

— О мой бог! Кончится когда-нибудь этот кошмар? — застонал приходящий в себя великан. — Надоело всё. Хочу под солнышко.