Прикоснись ко мне - Джус Аккардо

Сонными глазами я взглянула на часы. Два часа ночи. Я не звала Кейла прийти, но думала, что он появится. Во всяком случае, надеялась. Вчерашний поцелуй был еще свеж в моей памяти, но я нервничала; наступающее утро вселяло в меня ужас, и я надеялась, что приход Кейла успокоит мои нервы.

Я была уже готова уступить натиску ночной темноты и заснуть, когда легкое движение у окна привлекло мое внимание. Не издав ни звука, Кейл махнул с ветви, что свисала над моим окном, в комнату и с мягким стуком приземлился на моем бежевом коврике. Дрожь пробежала по моей спине, когда наши глаза встретились. Этой ночью мы не тратили времени попусту: преодолев разделявшее нас расстояние в два движения, Кейл моментально впился в мои губы своими губами.

На мне были обычные мои ночные фланелевые шорты, но вместо белого топа в эту ночь я надела черный кружевной полулифчик. На этот раз у нас не было ни малейших колебаний, никакого стука зубов. Я нисколько не сомневалась в том, что я была первой, кого он целовал, но бог мой, целоваться он был мастак!

Когда мы наконец оторвались друг от друга и глотнули свежего воздуха, я поймала на себе его улыбку. Со временем он стал чаще улыбаться, а у меня от его улыбки сводило под ложечкой.

— Привет! — сказал он.

— И тебе привет! — ответила я с коротким смехом и придвинулась ближе. Так мы лежали долго-долго, и Кейл скользил от моего подбородка к животу то пальцем, то тыльной стороной ладони.

Немало времени прошло, и наконец он заговорил:

— Прошу тебя, не ходи в это место!

— Мы это уже обсуждали, — ответила я. — Я не могу не пойти. Решение принято, и изменить его невозможно.

Его лицо исказилось, а губы искривились так, словно он только что сжевал целый лимон.

— Ты даже не представляешь, что это за люди, — проговорил Кейл. — И что они вытворяют с такими, как мы.

С такими, как мы. С Шестыми. Всю жизнь я делала, что хотела, никогда толком не осознавая, что делаю. Никогда толком не понимая, что происходит вокруг меня. Жизнь была заполнена ожиданием очередной тусовки, очередной серии удовольствий — того, что заставляло меня чувствовать себя живой и позволяло забыть пустоту, которую я ощущала внутри себя. Остальная часть моей жизни была поиском новых и занятных способов вывести из себя папашку. И все это время вокруг меня были люди — такие, как я, как моя мама…

Алекс был прав. Я могла прихватить Кейла и бежать. Но тогда мне не удастся жить в мире с самой собой. Знать, что делает «Деназен», и жить. Знать, что маму удерживают там против ее воли, и жить.

— Когда я был поменьше, — заговорил Кейл сонным голосом, — Сью показала мне по телевизору старый фильм. Совершенно замечательный. Там был человек, Фред, который много танцевал. Так я и научился.

Старый фильм? С Фредом?

— Фред Астор? Ты его имеешь в виду? Ты хочешь сказать, что научился танцевать у Фреда Астора?

— Похоже, так. Я видел, как он крутил ту женщину и прижимал ее к себе. Он сказал ей, что любит ее.

Кейл отодвинулся, глядя на меня в упор своими льдисто-голубыми глазами.

— Я думаю, все это я теперь понимаю. Я думаю, что я тебя люблю.

Все внутри меня затрепетало. Алекс. Алекс был последним и единственным, кто говорил, что любит меня. Но слышать это от Кейла — несмотря на то что при его словах вены мои вибрировали от волнения, — было больно. Он не мог любить меня. Не был способен — ведь он не знал, что такое любовь. Он смотрел кино с Фредом Астором, и только.

— Я знаю, тебе может показаться, что ты чувствуешь именно это, — старалась я объяснить. — Но я не уверена, что это вообще возможно. Пока. Слишком быстро. К тому же я не только единственная девчонка, которую ты знаешь; я еще единственное живое существо, до которого ты можешь дотронуться. От этого у тебя голова немного набекрень. Я знаю, что ты испытываешь ко мне какое-то чувство, но я не думаю, что ты меня любишь. Не думаю.

Любой парень мог взбеситься от таких речей, только не Кейл. Он покачал головой с выражением чистой решимости:

— Я не знаю, как здесь все происходит. Я не понимаю людей и не понимаю то, что они делают. Может быть, я даже не понимаю, что такое хорошо, и что такое плохо, но поверь мне, я не в полной темноте. Я вижу разницу. Мне нравится Алекс, хотя что-то внутри меня, — он дважды ударил себя в грудь, — говорит мне, что это неправильно. Хотя, с другой стороны, если бы он собирался делать то, что собираешься сделать ты, мне от этого не было бы так страшно. Я не ощущал бы такого тошнотворного ужаса.

Он откинулся назад, его губы скривились:

— Когда я думаю о том, что ты должна отправиться в «Деназен», у меня голова идет кругом, а в груди болит, и мне трудно дышать. Когда я думаю о том, что они станут делать с тобой те вещи, которые делали со мной, мне хочется кричать.

Он приобнял мою голову, и мы теперь смотрели глаза в глаза.

— Я не чувствую этого, когда думаю об Алексе. Даже к Сью я никогда не чувствовал этого. Если бы я имел возможность прикасаться к любому человеку в мире, все равно мне хотелось бы прикасаться только к тебе.

— Кейл, я…

Вдруг он закрыл мне рот рукой, глаза его расширились. Не сказав ни слова, он стрелой отскочил от кровати и в три длинных прыжка выскочил из комнаты через окно. Ниндзя! Этот парень точно ниндзя. Я вскочила с постели и успела увидеть, как он, без футболки, стремительно мчится через газон. Мгновением позже ручка моей двери бешено завертелась и я услышала крик папашки, который требовал, чтобы я впустила его в комнату.

Мои пальцы ухватили первое, что им попалось — футболку, оставленную Кейлом, и я подбежала к двери.

— Какого черта… — начала я, но договорить не успела. Бесцеремонно оттолкнув меня, папашка и двое в форме «Деназена» вломились в мою комнату.

Я отреагировала быстро:

— Ничего себе! Ты можешь приводить парней в мою комнату, а я — нет. Почему?

Папашка не обратил внимания на мои слова.

— Девяноста восьмой был недавно замечен в этой зоне, — произнес он. — Я ведь велел тебе не запирать свою комнату!

Я прищурилась и, уперев руки в боки, выпалила:

— А разве я не говорила тебе, что у меня нет никакого желания держать ее открытой?!

Ткнула в мужиков, которых папашка привел с собой, и продолжала:

— И я не собираюсь менять своих привычек, тем более что ты среди ночи тащишь в дом каких-то недоумков.

— Здесь кто-нибудь был? — спросил один из них.