Ева для Инквизитора - Екатерина Васина

— Ева, Verdammte Scheisse! Ты можешь меня выслушать?

— Я и так слушаю и наслаждаюсь тем, как ты меня оскорбляешь. И мою маму!

— Позвони Богдан не мне, сейчас тебя бы тут не было.

А то я не понимаю.

— Ему я благодарна.

— Не стоит, — сухо ответил Хан, — он немного в курсе, что у нас были отношения. Так что решил для начала предупредить меня. У нас с тобой сутки, чтобы исчезнуть из Москвы.

— Хороший друг. А потом он сообщит, что видел меня тут?

— Сообщит, что видел тебя в Москве, на улице. Но ты ушла. Ему влепят выговор, но зато многие ринутся сюда. А мы сможем уйти далеко.

В палате повисла тишина. Ждущая. Напряженная. Мы продолжали смотреть друг на друга, находясь в опасной близости.

— Хан…

— Что?

Меня сейчас выбросят из окна.

— А бабулю ты прихватил, чтобы я не могла отказаться, да? Воздействие такое моральное?

Твердые мужские губы растянулись в ухмылке. Чужой и нехорошей.

— Считаешь меня таким? О’кей, Ева, тогда мой ответ — да. Да, я взял ее, чтобы ты не могла мне отказать. Мать твоя личность публичная, а вот на бабулю пришло разрешение. Я взял его первым, приехал, и мы с ней поговорили. Так что?

— А злишься ты потому, что я отказалась от золотой клеточки?

— Как тебе в голову вообще пришла мысль об аборте?!

Его приглушенное рявканье все поставило на свои места. Господин Инквизитор изволил гневаться на то, что с ним даже не стали обсуждать ничего.

— А что мне еще могло прийти в голову? — А я вот говорила спокойно и даже чуть отстраненно. — Попади я в лапы Ордену, и нам с ним конец. Отдать его тебе? Чтобы ты воспитал свое подобие? А если девочка, то сделал из нее безропотную овцу?

Хан на мгновение прикрыл глаза, словно успокаиваясь:

— Ева, ты сейчас уезжаешь со мной, это не обсуждается.

— Не строй из себя героя, у тебя плохо выходит.

— У меня твой рюкзак с вещами.

Сердце на миг сбилось с ритма.

Черт!

— Как?! Врешь?!

— Нет. Так что выбора тебе не предоставляется. Просто едешь со мной. У меня бабуля и вещи.

— Говнюк!

— По-хорошему ты все равно не хочешь. — Хан прекратил давить на меня авторитетом и встал, коротко бросив: — Я схожу к врачу. В твоих же интересах лежать и ждать меня.

Безумно хотелось просто заорать от бессилия и швырнуть в него что-нибудь. Но я же не истеричка. Кое-как успокоила взбесившиеся гормоны и лишь процедила вслед все ругательства, которые знала, — на китайском, немецком, испанском и немного на русском. Кажется, последние особенно удались, потому что спина Хана на мгновение затвердела. Но Инквизитор не стал ругаться в ответ, а лишь вышел, аккуратно прикрыв дверь. Слишком аккуратно. Прямо вот подчеркнуто.

Меня загнали в ловушку. И захлопнули дверцу.

Я с тоской уставилась в окно, за которым сыпала снежная крупа. Увы, в жизни все отличается от романов. Можно сейчас встать и попробовать удрать через окошко, но я не Супермен. И далеко в тонких брюках и футболке не убегу. Кстати, откуда они у меня? Наверное, это все Хан. Потому что я до сегодняшнего утра лежала в своей водолазке и каких-то ужасных штанах, которые по моей просьбе купила и принесла с первого этажа санитарка. Я очень плохо помнила этот момент. И вообще все прошедшие здесь часы казались подернутыми туманом.

А еще хотелось плакать от обиды. Кажется, моя месть Ордену дала такую трещину, которую уже нельзя ничем склеить.

«Сдаешься?» — ехидно поинтересовались у меня в голове.

Не сдаюсь, но пока не вижу выхода.

«Правильно, лапки-то проще всего свесить. Будешь жить с Ханом, детишек рожать и всю оставшуюся жизнь прятаться и надеяться, что его интерес к тебе не угаснет. А Орден продолжит свое дело».

Я сухо всхлипнула.

Вот так вот, поиграла девочка, теперь все, иди на свое место.

Если бы не мое положение, то давно бы удрала и бабулю ухитрилась выкрасть. Но сейчас я и правда чувствовала себя мышью в мышеловке. Вещи забрали, бабулю тоже, а внутри меня росла новая жизнь.

Надо срочно придумывать что-то.

* * *

Хан не думал, что когда-нибудь он будет зол настолько. Орден приучил действовать всегда с холодной головой, не допускать эмоций, так как они могут мешать.

«Запомни, брат мой, — говорил один из наставников. — Отключи сердце, но включи мозги. Ибо женщина — тварь коварная, и яд пускает туда, где проще всего посеять ростки сомнений. Смотри на отступниц взглядом орла, но не барана».

А он, выходит, баран. Потому что сорвался с места, едва ему позвонили.

Хан до мельчайших подробностей запомнил тот день. Италия, бабуля, с ее нескончаемой болтовней о здоровом образе жизни, и его слегка подергивающийся глаз. Теперь понятно, в кого у Евы такой острый язык. Только вот бабуля его отточила прямо-таки до бритвенного состояния.

В Италии он оказался по делам инвесторской компании, а когда они закончились, то планировал задержаться еще ненадолго. Ему нравилась мягкая зима в Риме, сам город, и даже дожди не раздражали, а лишь приносили странное умиротворение.

Но не в этот раз.

Богдан позвонил ему в тот момент, когда Хан не выдержал очередного спича Джессики и удрал из апартаментов под наскоро выдуманным предлогом. Выслушав названого брата, Инквизитор ощутил на миг, как сердце словно сбилось с ритма. А руки заледенели.

Ева в больнице.

Богдан ничего конкретного сказать не мог, лишь то, что Еву привезли после аварии. И, кажется, ее жизни ничего не угрожает. А еще сообщил бесстрастным тоном, что Ордену о Еве пока не говорил.

Пока…

Богдан прямо сказал: о Еве Орден не знает лишь потому, что Хану она небезразлична. И потому, что он, Богдан, в долгу перед названым братом.

Хан ведь тоже не сдал его, когда узнал о маленькой тайне, связанной с Лилией. Той самой, что стала их первой отступницей. Той самой, что оставила шрам на сердце Богдана.

Он все эти годы посылал ей деньги. Непростительное поведение для Палача по отношению к женщине, что носила скверну.

Повинуясь странному порыву, Хан после разговора с Богданом позвонил Ирен, одновременно выискивая в Интернете билеты на ближайший рейс до Москвы. А заодно думал, как поаккуратнее сообщить обо всем Джессике. Женщина-то пожилая, вдруг сердце прихватит.

С Ирен разговор вышел коротким, но эмоциональным. Едва услышав его голос, подруга детства заревела и сообщила новости, после которых Хан еще пару минут просто сидел и смотрел перед собой.

Ева была беременна и прилетела в Москву делать аборт.