Тени Амиран. Белый рыцарь для ведьмы - Александра Мурри

Старик ждал стражей у лачуги. Сколоченная из необработанных досок, на чистом белом песке, на границе леса и береговых скал, она смотрелась частью дикой природы.

— Пойдете с нами добровольно или?..

У Хранителя немного вариантов. Лачуга окружена, до него самого — стражам два шага ступить. Сам он дряхлый, что старый пень, такой не побегает.

Эльзельдец кивнул.

— Спросить ничего не хотите? — на языке белых людей говорил почти чисто, лишь слегка округляя, смазывая согласные.

— На месте нужные люди спросят.

С «той» стороны, на стороне противника, существовала та же секта, тот же принцип воспитания детей, какой применяла Настоятельница в Амиране.

«Хранитель» растил одаренных сирот: кормил их, заботился. Жили они вместе, вместе и радости, и горести переживали, семьей стали. Обустроил все так, как даже у Ириды не вышло.

Она — подавляла. Он — привязывал. Благодарность и любовь — куда сильнее рычаг давления, нежели страх.

Обучал одаренных, раскрывал их дар, с тем чтобы служили они высшей цели.

То бишь — его цели.

Чтобы в нужный момент, как прикажет, верный ученик верным способом верно себя прикончил. В правильном месте. И отдал не только жизнь и дар, но и посмертие — душу свою.

Много-много душ ушло за время, пока созревал артефакт.

На алтарь чужой мести.

Цель пусть и звучит благородно, но смысл, прикрытый высокопарными словами, от этого не меняется.

— Боги старые или потомки их... остатки их крови в изменившемся мире. Несчастные. Видели всё, что делали с их потомками, с их храмами.

Старик заговорил, медленно поднимаясь.

Не верилось, что вот этот немощный человек стоит за всем заговором. Что в дряхлом теле нашлось столько силы и воли, чтобы подчинить себе племена, выстроить план, десятилетиями работать, обучать, скрывать, таиться и продолжать готовиться... Собирать и убивать одаренных эльдзельцев.

— Сила есть и понимание, но недостаточно, чтобы что-то изменить. Вот я и собрал одаренных, чтобы недостающее восполнить. Жертвы, да... Большие дела требуют больших жертв.

Оправдывается? Не похоже... Скорее на заготовленную речь смахивает.

— Результат того стоил?

Раз потянуло выговориться, пусть...

Вопроса Хранитель как не услышал. Глаза обращены вверх, сам горбится, голова трясется.

— Одаренные — сила мира, наш канал к его энергии, к ресурсу, который обычным людям недоступен.

— Чего ты хочешь?

— Чтобы все закончилось.

— Закончилось уже.

Один из стражей шагнул было к старику — схватить да прервать поток маразма.

Слушать — такая злость берет! Хоть ты иди и режь на месте. Но опять-таки — дряхлый настолько, что рука не поднимется навредить!..

Второй страж придержал первого за плечо, мотнув головой.

Хранитель прикрыл выцветшие глаза и помолчал, будто прислушиваясь к чему-то или ожидая чего-то.

В лесу стояла тишина. Лишь шелест волн и пение тропических птиц доносились.

Старик продолжил, когда уже не ждали:

— Чтобы Империя поумнела. И чтобы мир на земле.

— Так глобально, вся разом поумнела?

Мысли об естественном отборе страж оставил при себе. Катаклизмы — они в этом плане не совсем надежные. Доля удачи — и везучий дурак выжил; доля сострадания и храбрости — и вот уже во всех отношениях лучший представитель рода человеческого погибает, спасая других.

— Падать больно. Особенно глупым мальчишкам, забравшимся на слишком высокое дерево.

Это он про правящее звено? Так правда, не поспоришь.

Или про себя? Или про внуков своих — любителей залезть повыше, если такие существуют?

Когда стражи подошли и приготовились подхватить под руки, отконвоировать старика к тюрьме предварительного заключения, он, не колеблясь, ударил себя кулаком в грудь.

Кулаком, с зажатым в нем длинным прозрачным лезвием. Точнехонько в сердце.

— Вот ты ж!.. — матерные выражения посыпались, что горох из стручка.

Стражи переглянулись. Оплошали. Приказ был — доставить в целости и сохранности.

Не видать Ордену Хранителя Эо. Все в голове держал: ни бумаге, ни последователям не доверял.

Некоторым знаниям лучше исчезнуть из этого мира. Крохи их все равно остались. Семечки, которые, если судьбе угодно, если подходящие условия, то снова прорастут. Иными. Может — лучшими, может — худшими версиями себя.

Время покажет.