Полночный поцелуй - Лара Эдриан

— Мало кого пускаешь в свою постель?

Даже в темноте он заметил, как румянец залил ее щеки.

— Очень давно никого не пускала.

В этот момент Лукан даже думать не мог ни о каком другом мужчине или вампире рядом с Габриэллой. Он не хотел, чтобы кто-нибудь другой когда-нибудь держал ее в объятиях. И видит бог, он найдет и уничтожит того миньона, который следил за ней сегодня днем.

Лукана тисками сдавливало чувство собственника, а Габриэлла играла с его членом, пока на головке не выступила капля. Она наклонилась и взяла его член в рот, так глубоко, что Лукан выгнулся и застыл, словно лук с натянутой тетивой.

Куда-то мгновенно исчезло намерение в клочья разорвать миньона. Лукан опустил голову на плечо Габриэллы, ощущая ее пальцы, губы, язык… кожей он чувствовал ее страстные выдохи, погружаясь в безумное, сладостное забытье. Он крепко выругался, когда член лишился ее сладострастного рта.

— Я хочу тебя внутри, — прерывисто дыша, сказала Габриэлла.

— Да, — хрипло выдохнул Лукан. — Конечно да.

— Но…

Ее замешательство привело его в недоумение. Злость зародилась в нем, превращая чуткого любовника в кровожадного вампира.

— Что не так? — Жесткость вопроса поразила даже его самого.

— Может быть, мы… Прошлой ночью я так увлеклась, что забыла… Может быть, сегодня мы воспользуемся чем-нибудь? — Нерешительность Габриэллы резанула по чувствам Лукана острым лезвием. Он застыл, Габриэлла отстранилась и попыталась выбраться из ванны. — В спальне у меня есть презервативы, я…

Лукан сжал ее запястье, прежде чем она успела подняться.

— Ты не можешь от меня забеременеть. — Почему сказанное показалось ему таким грубым? Это была чистейшая правда. Только связанные пары — женщина и вампир, которые обменялись кровью, — могли производить потомство. — А что касается всего остального, тебе не нужно от меня защищаться, я совершенно здоров, и все, что мы делаем, не причинит нам никакого вреда.

— Я тоже здорова. И надеюсь, ты не думаешь, что я настолько ханжа, чтобы требовать…

Лукан привлек ее к себе и поцелуем заставил замолчать, освобождая от неловкости. Когда их губы разомкнулись, он сказал:

— Габриэлла, я уверен, ты из тех женщин, кто уважает себя и свое тело. И мне нравится твоя осторожность.

Касаясь губами его губ, Габриэлла произнесла:

— С тобой я не хочу быть осторожной. Ты превращаешь меня в неистовую вакханку. От страсти мне хочется стонать и кричать.

Уперев руки Лукану в грудь, она толкала его назад, пока он не откинулся на край ванны, затем приподнялась на коленях и опустилась влажной расщелиной поверх его члена и начала медленно двигаться, однако не пропуская его внутрь.

— Я хочу, чтобы ты стонала и кричала, — прошептал Лукан ей в самое ухо.

Опустив руки под воду, он сжал их в кулаки, сдерживая порыв посадить ее на эрегированный член. Он глухо постанывал, изнывая в сладостной мухе от ее эротического танца. Габриэлла не останавливалась до тех пор, пока не почувствовала в его члене первые движения оргазма, он готов был кончить, но она продолжала безжалостно терзать его.

— Черт! — выругался Лукан сквозь плотно сжатые зубы и запрокинул голову. — Габриэлла, прошу, ты меня убиваешь.

— Именно этого я и ждала, — выдохнула Габриэлла.

И ее влажное, горячее влагалище поглотило головку члена.

Медленно. Сводя с ума.

Сперма кипела, и Лукан содрогнулся, выплескивая ее в Габриэллу. Он застонал, никогда раньше он настолько не терял контроль над собой. Габриэлла мышцами влагалища сжимала его член, втягивая его все глубже и глубже.

Его окутал аромат Габриэллы, он смешивался с паром и возбуждающим запахом их соединенных тел. Ее груди колыхались у самых губ Лукана, но он не позволял себе к ним прикасаться, поскольку его система самоконтроля давала сбои. Клыки ныли, желая крови, и секс только усиливал это желание.

Лукан повернул голову в сторону, издав мучительный стон. Он выругался и по-настоящему закричал, как дикий зверь, когда она плотно опустилась на его член, выкачивая из него все до последней капли. Габриэлла кончила в следующую же минуту.

Лукан дождался, когда кровь перестанет стучать в висках, а ноги обретут силу, и начал подниматься, прижимая Габриэллу к вновь ожившему члену.

— Куда мы идем? — спросила Габриэлла.

— Ты порезвилась, теперь я несу тебя в кровать.

Резкий звонок мобильного телефона прервал тяжелый сон Лукана. Габриэлла лежала рядом, утомленная, как и он, ее обнаженное тело доверчиво переплеталось с его.

Господи, как долго он спал? Несколько часов? Восхитительных часов, если учесть его изнуряющую бессонницу.

Телефон снова зазвонил, Лукан был уже на ногах и шел в ванную, где осталась его куртка. Он вытащил из кармана телефон и открыл крышку.

— Слушаю.

— Привет. — Это был Гидеон, и голос его звучал как-то странно. — Лукан, сколько времени тебе потребуется, чтобы вернуться в бункер?

Лукан оглянулся. Габриэлла тоже проснулась и теперь сидела на кровати, сонная, с растрепанной копной рыжих волос, простыня едва прикрывала ее обнаженное тело. Он никогда не видел более соблазнительной женщины. Лучше ему уйти сейчас, не оставаться до рассвета. Лукан отвернулся от возбуждающей Габриэллы.

— Я недалеко. Что у вас там?

Гидеон долго молчал.

— Кое-что случилось, Лукан. Нехорошее. — И снова продолжительная пауза, а затем непривычно тревожный голос Гидеона: — Черт, не знаю, как сказать. Сегодня ночью мы потеряли одного. Один из воинов погиб.