Полночный поцелуй - Лара Эдриан

Лукан, стоя на пороге дома Габриэллы, снова постучал в дверь.

И снова никакого ответа.

Так продолжалось уже минут пять. Он ждал, что она откроет дверь и впустит его или пошлет ко всем чертям раз и навсегда.

После вчерашней страстной ночи он не знал, что услышит. Возможно, гневный от ворот поворот.

Лукан снова постучал, настолько громко, что мог бы испугать соседей, но за дверью не было даже намека на какое-либо движение. В доме Габриэллы стояла тишина. Подозрительная тишина.

Хотя она была там. Сквозь каменные стены и деревянные двери он чувствовал ее запах. И еще… едва уловимый запах крови.

«Черт возьми!»

Она дома, и кто-то причинил ей боль.

— Габриэлла!

Беспокойство едкой кислотой разливалось по венам, но Лукан заставил себя успокоиться и всю силу мысли сосредоточил на двух задвижках и цепочке, которые закрывали дверь изнутри. С усилием, одну за другой, он отодвинул задвижки, затем снял цепочку, которая закачалась, ударяясь о косяк и позвякивая.

Лукан толкнул дверь, тяжелые ботинки застучали но плиткам пола. Сумка с камерой валялась там, куда Габриэлла в спешке бросила ее. Сладковатый аромат жасмина и крови ударил в нос, и Лукан тут же заметил на полу кривой пунктир из красных точек.

В воздухе витал горьковатый запах страха, его принесли сюда несколько часов назад, и он успел рассеяться до тонкой дымки.

Лукан прошел через гостиную, направляясь на кухню, куда вели следы крови. На ходу он бросил взгляд па стопку фотографий на столике у дивана и задержался.

Несколько были из той серии, над которой Габриэлла сейчас работала и которую назвала «Живая пустота». И среди них новые, раньше Лукан их не видел, а возможно, был недостаточно внимателен.

Сейчас он разглядел. Черт возьми, неужели она…

Старый склад у пристани. Заброшенная бумажная фабрика на окраине города. Еще несколько угрожающего вида строений — ни одному человеку не пришла бы в голову к ним приближаться, за исключением Габриэллы.

Логова Отверженных.

Сейчас некоторые из них очищены благодаря его воинам, а все остальные еще представляют опасность. Лукан отложил в сторону фотографии с объектами, находящимися под постоянным наблюдением Гидеона, и еще раз внимательно просмотрел оставшиеся снимки, пытаясь определить, есть ли на них логова Отверженных, неизвестные Роду.

— Господи, — прошептал он, разглядывая кадры.

Она умудрилась снять даже местные Темные Гавани, их скрытые входы и маскировочные таблички, призванные дезориентировать назойливых людей и враждебных Отверженных. Вопреки всем мерам предосторожности, Габриэлла нашла их. Но как?

Только не случайно. Ее направляло обостренное чутье. Она успела доказать невосприимчивость к обычным трюкам вампиров — гипнозу, контролю над разумом, — которыми они пользуются при контакте с людьми. И теперь эти снимки…

Чертыхнувшись, Лукан спрятал несколько фотографий в карман кожаной куртки, остальные бросил на столик.

— Габриэлла? — позвал он.

Лукан прошел на кухню, где его ждали новые сюрпризы. Здесь запах крови Габриэллы привел его к раковине. Лукан взглянул и замер, повеяло неприятным холодком. Складывалось впечатление, что кто-то заметал следы преступления, но сделал это из рук вон плохо. С десяток мокрых, скомканных, пропитанных кровью бумажных полотенец и нож.

Лукан взял нож и быстро осмотрел его. Им не пользовались, но кровь на полу и в раковине принадлежала Габриэлле. И порванная одежда, небрежной кучей лежавшая у его ног, пропиталась запахом Габриэллы.

«Кто-то осмелился к ней прикоснуться… Неужели с ней что-то случилось…»

— Габриэлла!

Запах привел Лукана к подвальному помещению дома. Темнота его нимало не смущала, он видел прекрасно. Спустившись по ступеням, он снова позвал Габриэллу. Тишина. В дальнем углу ее запах сгущался. И вновь Лукан стоял перед закрытой дверью с уплотнителем, не пропускающим свет. Он подергал дверь — замок хлипкий.

— Габриэлла? Ты слышишь меня? Открой дверь, детка.

Он не стал дожидаться ответа, не хватало терпения даже на то, чтобы усилием воли открыть замок изнутри. С яростным рычанием Лукан ударил плечом, дверь распахнулась, и он практически влетел внутрь.

В темноте его глаза мгновенно разглядели Габриэллу. Она лежала, поджав колени, на полу в одних трусиках и тонком кружевном лифчике. Грохот его вторжения разбудил ее, она рывком подняла голову, с трудом открывая опухшие от слез глаза. Лукан сразу догадался, что она забилась в этот угол и плакала. Он ощущал ее изнеможение, она казалась такой маленькой и беззащитной.

— Господи, Габриэлла, — прошептал Лукан, присев рядом. — Что ты здесь делаешь? Тебя кто-то обидел?

Габриэлла покачала головой и ничего не ответила. Убрала волосы с лица и вытянула руки, пытаясь нащупать его в темноте.