Буря ведьмы - Джеймс Клеменс

— Что ты мелешь, девочка? Нет у меня никакого природного дара.

Элена судорожно сглотнула. Вира'ни не знает о своих способностях. Как же заставить ее поверить? Она зашла с другой стороны:

— Неужели твои родители никогда не делали ничего сверхъестественного?

Вира'ни только отмахнулась и снова повернулась, собираясь уйти.

— Нет, вспомни! Разве ни тот ни другой не обладали какими-нибудь необычными талантами? — В интонацию пробилось отчаяние.

Поколебавшись, женщина холодно ответила:

— Не знаю. Мать умерла, когда я была совсем маленькой. Но отец часто рассказывал, как она пением заманивала крабов и омаров в ловушки… Даже железных крабов, которые живут на большой глубине и способны откусить человеку руку. Но какое все это имеет значение?

— Это доказывает, что у твоей матери был дар, и он передался тебе. Стихия в твоей крови.

— Ерунда.

Нужно убедить ее воспользоваться своей силой, хотя бы на мгновение разбудить природу.

— Загляни в себя. Вспомни море. Плеск волн и скалы, соленый воздух… И увидишь!

Вира'ни с подозрением посмотрела на Элену, но маленький серебристый огонь, казалось, засиял ярче.

— Просто допусти такую возможность!

— Я… Мне…

Внутри оболочки, звавшейся Вира'ни, пламя стихии вспыхнуло с новой силой, когда кровь попыталась вспомнить свою истинную принадлежность. Демоница приблизилась еще на шаг.

— Мне кажется…

В груди засияло так, что чернильный вихрь отступил, в глазах блеснули слезы. На нетвердых ногах она подошла почти к самому кругу и замерла на расстоянии вытянутой руки от Элены.

— Я ее чувствую. Она такая светлая! Такая прекрасная! — Сквозь рыдания пробивалась глубокая печаль. — Вспомнила!

На мгновение Элена увидела женщину, загубленную черной магией. Ждать больше нельзя. Энергия Темного Властелина металась и извивалась внутри, и девушка понимала, что светлый огонь сможет сдерживать ее лишь несколько ударов сердца.

Впервые раскрыв правую ладонь, она потянулась к Вира'ни и почувствовала острую боль, когда кисть разорвала защитный круг. Едва пальцы коснулись бледной кожи, Элена направила потоки колдовской силы в грудь демоницы. У самого сердца их поглощало темное пламя. Огонь ведьмы быстро угасал под натиском аспидных сполохов, и все же она надеялась. Если бы только дорога к свечению стихии еще немного была свободна… Ее магия пробиралась все глубже.

— Что ты?..

Вира'ни начала приходить в себя, и чернота снова подступила к серебряному пламени. Нет, еще мгновение! Остатки магии казались едва тлеющим угольком в бушующем урагане, но Элена и не думала отступать, она тянулась к гаснущему огоньку у сердца Вира'ни. Если бы удалось объединить свою энергию с пламенем стихии, раздуть его, возможно, оно победило бы темный вихрь. Подавшись вперед, она влила свою силу в едва различимое свечение в груди Вира'ни, и, словно в огонь подлили масла, оно разразилось яростным пожаром — мрак отступил.

К Элене вернулась надежда. У нее получилось!

— Не надо… — дрогнул слабый голос демоницы.

Девушка посмотрела в ее полные слез глаза — такие ясные, что, казалось, они поменяли цвет.

— Мне больно… Я не хочу вспоминать себя прошлую.

— Ты должна, — ответила она, и светлое пламя заколыхалось.

Элена усилила поток магии:

— Сражайся!

Глаза Вира'ни широко раскрылись от страха.

— Остановись! Так его не победить! Ты не знаешь, что делаешь.

Точно под командованием невидимого полководца, злая энергия плотнее окружила серебристый огонек. Теперь она, потрескивая, расходилась волнами по всему телу.

— Он становится только сильнее!

Элена заколебалась. У нее уже практически не осталось сил.

— Ты не понимаешь! — взвыла Вира'ни. — Он кормится мной!

Чернота разрасталась на глазах, пожирая светлый огонь.

Неожиданно Элена поняла. О Добрая Матушка! Темный Властелин действительно поглощал энергию стихии, живущей в Вира'ни. Ее стараниями он стал могущественнее! Под натиском мрака серебристое пламя погасло.

В глазах Вира'ни разгоралось безумие. Однако, прежде чем оно захлестнуло ее, та схватила Элену за руку и прижала ладонь к своему холодному телу.

— Еще не поздно! — простонала она.

Нет, поздно: взгляд похолодел, лицо будто окаменело. Женщина исчезла — демоница вернулась.

Эр'рил не сводил глаз с дьявольского отродья. Сверкая голодными глазами, чудовище злобно ухмыльнулось и расправило крылья. Казалось, оно наслаждается его болью и тем, что он вынужден принять столь трудное решение.

Воин так сильно сжал зубы, что у него заболела челюсть.

Чтобы справиться с гнусной тварью, один должен погибнуть. Только убийство ослабит ее защиту. Но кто вызовется в жертвы?

Если бы кто-то, помимо него, знал дорогу к А'лоа Глен, он не колебался бы ни секунды. Он прожил достаточно, и даже дольше, чем следовало, но, будучи стражем девушки и единственным, кто мог открыть Кровавый Дневник, не имел права жертвовать собой. А самое ужасное — придется попросить кого-то занять его место.

— Возьми топор, Эр'рил, — сказал Крал, стоявший рядом.

Мерик подошел к горцу и отпихнул оружие.

— Нет, только окропленное кровью скал'тума лезвие может сразить ее. Я слишком слаб, чтобы сражаться сегодня, а ты еще полон сил. Я сохраню наследницу моего пропавшего короля даже ценой собственной жизни.

Могвид топтался в тени спутников.

— Элв'ин дело говорит, — пробормотал он.

— Если вы, мои мышки, закончили болтать, — прошипела демоница, — может, я с-с-сделаю выбор за вас-с-с?

Время вышло. Возразить было нечего, и Эр'рил лишь молча посмотрел на среброволосого элв'ина. Его голубые глаза светились решимостью, и воин пожалел, что они часто ссорились и успели наговорить друг другу множество гадостей. Вдруг стало ясно: элв'ин ничуть не меньше беспокоился об Элене, пусть на то у него и был свой резон. Эр'рил взглянул на огромный кровоподтек, обезобразивший левую щеку Мерика. Да, у него храброе сердце. И теперь он готов явить всю глубину своей твердости и силы духа.

Эр'рил встретил твердый прямой взгляд элв'ина, слов не требовалось. Воин кивнул — решение принято.

Мерик шагнул вперед, и тут пронзительный вой разорвал ночь.

Все одновременно посмотрели влево: из стены луговой травы на поляну выпрыгнул огромный волк — Фардейл! Он замер в боевой стойке и зарычал, шерсть на загривке вздыбилась.

— Ах, еще один доброволец, — ехидно усмехнулась демоница.