Дочь Белого Меча - Андрей Лазарчук

Ушли подальше от шатров, сели в кружок в высоком бурьяне. Вазиле — так звали конька, который наконец-то мог больше не притворяться коньком — нужно было отдохнуть: обманная чара отнимала много сил.

Теперь он выглядел почти как человек, только с конскими ногами и гривой, растущей до низа лопаток. У него было узкое смуглое лицо с острыми скулами и большие выпуклые глаза, крупные зубы и удлинённый раздвоенный подбородок; несколько вьющихся волосков означали бороду. Тело выглядело не мускулистым, но жилистым, и сразу становилось понятно, что он очень силён и вынослив. Впечатляли и руки, похожие на руки кулачных бойцов: с роговыми мозолями на костяшках и шрамами, сливающимися в единый щит…

История его была проста: он отбился от своего племени в зимнем буране и долго скитался по лесам, время от времени выходя к людям и помогая им с лошадьми — старыми, больными, бесплодными, сбившими копыта, заблудившимися; как все из его племени, он владел тайной властью над лошадиным народом; но почему-то всё всегда кончалось одинаково — его хотели запереть и использовать только для себя, для своего хозяйства; тогда он уходил дальше. А кончились его скитания встречей с вором-лошадником Челеком, которому Вазила вдруг взял и проиграл себя в зары… Он прослужил Челеку год, приваживая диких или беглых лошадей, леча больных, омолаживая старых… это был не самый хороший, но и не самый плохой год в его жизни, просто было неприятно чувство неволи, да слишком часто приходилось притворяться коньком-недомерком.

Ний сходил к шатрам, принёс лепёшек с сыром и пива. Вазила ел и пил жадно, и было видно, что ему неловко за эту жадность.

Договорились, что он будет ждать их в степи, не подходя близко к торжищу, а завтра найдёт их, куда бы они ни направились — потому что любую лошадь он слышит с десятка парсунгов…

Ягмара купила ещё двух дешёвеньких кляч — Вазила сказал, что покупать настоящих коней смысла нет, в степи он их добудет сколько нужно, — просто чтобы не возиться с плотной упаковкой тюков и не заниматься сейчас сортировкой накупленных вещей. Бекторо велела заглянуть к ней перед отъездом, у неё есть ещё несколько прощальных слов. Ягмара предполагала, что это будет касаться как раз сделанных по наущению волшебницы покупок. А может, дальнейшего пути. Ну, или ещё чего-нибудь…

Ний ушёл на закате, а Ягмара вдруг ощутила какую-то новую непонятную тоску. Именно сейчас, а не в начале пути, происходило что-то решающее. И она никак не могла на это повлиять. Чтобы отвлечься, она разложила перед собой сегодняшние покупки. Платок — тот самый, голубой, со странным узором, который не улавливается с первого взгляда; но если всматриваться, начинает казаться, что ты в него погружаешься, веет прохладой, тихо плещут волны… Серебряный дорогой пояс с пряжкой из разных проволок и вставками из прозрачных чёрных камушков… Гребень из черепашьего панциря, и тоже со вставкой тёмно-красного, почти чёрного камня… Безрукавка из кожи речного дракона, которому поклоняются египтяне… Сандалии на греческий манер с ремешками до самого колена… Слишком короткий для дела нож из драконьего стекла с рукоятью из тёмной меди и полосатого камня-змеевика… Оленьи рукавицы мехом внутрь… Десяток разных размеров бус из самоцветов… Оленьи сапожки мехом наружу, богато расшитые непонятными символами… Плоский берестяной туес с узким горлышком, затыкаемым пробкой, чтобы носить на поясе — на нём надпись северным письмом, которое Ягмара в общем-то знала, но вот эту надпись одолеть не смогла… Прекрасной работы полулуница с плетёными подвесками… Шапка из тиснёной воловьей кожи, отороченная лисой… Дудка из сливового дерева… Рожок из кручёного рога… Что-то вроде бубна, но обтянут не кожей, а медвежьим мехом — и не издаёт никаких звуков… Лаковая шкатулка, в ней костяная, в костяной — хрустальное яйцо, тоже разымаемое…