Алхимистика Кости Жихарева - Михаил Успенский

– …Итак, что нам удалось сберечь? – спросил Нил Филимонов и сам же себе ответил: – Меч, который не вынимается из ножен. Богатыристику, которая не производит никакого впечатления на британцев. И, наконец, вожатого, который уже никуда не ведёт… Ну и по мелочи…

– Ещё поведёт, – хмуро сказал Костя. – Теперь наша главная задача – сохранить Колобка.

– От кого?

– От самих себя: жрать-то больше нечего!

– Ну и чернушные у тебя мысли… – как-то неуверенно сказал ботан.

– Ты в жизни не голодал так, как я на Руси Былинной, – сказал Костя. – Хорошо хоть, что здесь мой метаболизм в норме. А вот когда я всё-таки помру от истощения…

– Ты чего несёшь? – возмутился Джульверн.

– Ты же сам говорил, что первыми склеивают ласты самые большие и сильные, – вздохнул Костя. – А доходяги вроде тебя… Поклянись, Нилушко, что, один оставшись, не схаваешь нашего друга и учителя, а вернёшь его, как был!

– Да ну тебя, – сказал ботан. – Всего полдня не ели, а ты уж запаниковал. Лес вокруг! Ягоды, грибы, орехи…

– Ты хоть знаешь, как орехи растут? – спросил Костя. – А с грибами сто пудов лучше не связываться. И народ неприветливый какой-то. И Буслай со своей кодлой где-то неподалёку…

– Кстати, сэр Костя, мы в Англии. Поэтому следует говорить не «сто пудов», а «четыре тысячи фунтов»… Мне ещё вот что не нравится. Ведь Робин Гуд – это же столетия прошли после короля Артура! Выходит, мы и во времени путешествуем?

– Может, и так. Спросить-то теперь не у кого. Так и дальше пойдём без дороги?

Друзья двигались между могучих дубов, неотличимых один от другого, словно размноженных компьютерным способом.

– Конечно, у Колобка был план, – сказал Джульверн. – Чтобы посетить по пути как можно больше европейских легенд. Он нас просвещал, и правильно делал. Но сейчас обстоятельства изменились, и нам не до… Кстати, где Кузьма-Демьян?

В самом деле, охранительный филин-трансформер подозрительно долго не давал о себе знать.

– Может, и не увидим его больше, – беспомощно сказал Костя. – Он ведь Колобка слушался, а без него начнёт дичать. Плюнет он на нас, да и полетит домой – серым филином над тёмным лесом, чёрным вороном над чистым полем, белой чайкою над синим морем…

– Да ты поэт, сэр Костя! – воскликнул ботан. – Но я не к тому. Просто я подумал, не может ли филин обернуться бойцовым петухом. Это же любимое народное развлечение! Мы ходили бы с ним по деревням, выигрывали все схватки…

– Я тебе, Джульверн, без всякого Колобка скажу, – отрезал Жихарев. – Здешних обычаев мы не знаем, и некому подсказать. Я в Руси Былинной за косяки по жизни со всех сторон финдюлей получал, пока не освоился. Да на богатырской-то заставе меня хоть в колдовстве не подозревали… Ни к чему нам лишний раз перед людьми светиться! Разве что в одинокую хижину можно постучаться…

– Ага. К людоеду, – сказал Филимонов. – Лесам этим, кажется, конца не будет…

Но конец лесам настал, очень скоро и в буквальном смысле.

Толстенные дубы сменились уродливыми пнями. Видно, рубили деревья в великой спешке.

– Во, работёнка нарисовалась, – обрадовался Костя. – Когда Микула Селянинович новую пашню ладил, то дубы вырубал, а пни корчевать приглашал ребят с заставы – вроде как на субботник. Так мы дрались, чтобы в эту команду попасть: Микула ни подарков, ни угощенья не жалел… Может, и здесь так?

– Разбежался, – сказал ботан. – Тут тебе не там. Не будут здешние буржуи ни платить, ни кормить. Пригонят сюда бродяг, вроде нас, и за миску баланды заставят пахать. А леса свои британцы почти все извели, когда строили флот. Знаешь, сколько дубов уходило на один боевой фрегат? До пяти тысяч стволов! Я худею! Никакая экология такого не выдержит… А вот и одинокая хижина!

Среди корявого моря пней возвышался такой же корявый дом в два этажа. Небольшой был дом – как два газетных киоска, поставленных друг на друга. И никаких хозяйственных построек вокруг – ни конюшни, ни курятника. Но перед входной дверью топтался тем не менее здоровенный индюк.