Вернутся не все! Разведывательно-диверсионный рейд - Артем Рыбаков

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДОВАНИЯ ОТ 5 АВГУСТА 1941 г. ОБ ОБЕСПЕЧЕНИИ СТЫКОВ В ОБОРОНЕ

Особо Важно

Сов. секретно

ГЛАВКОМАМ СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО, ЗАПАДНОГО И ЮГО-ЗАПАДНОГО НАПРАВЛЕНИЙ

КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ: СЕВЕРНОГО, СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО, ЗАПАДНОГО, ЦЕНТРАЛЬНОГО, ЮГО-ЗАПАДНОГО, ЮЖНОГО И РЕЗЕРВНОГО ФРОНТОВ

Опыт многочисленных боев показал, что прорыв оборонительного фронта наших войск почти всегда начинался на слабо защищенных, а часто и совершенно не обеспеченных стыках частей, соединений, армий и фронтов.

Командующие и командиры соединений (частей) забыли, что стыки всегда были и есть наиболее уязвимым местом в боевых порядках войск.

Противник без особых усилий и часто незначительными силами прорывал стык наших частей, создавал фланги в боевых порядках обороны, вводил в прорыв танки и мотопехоту и подвергал угрозе окружения части боевого порядка наших войск, ставя их в тяжелое положение.

Ставка приказала:

1. Возложить полную ответственность за стыки частей на командиров соединений, которым они непосредственно подчинены.

2. Вести непрерывную и особенно тщательную разведку на стыках частей (соединений).

3. Создавать на стыках частей и соединений устойчивую, глубокую оборону с широким применением противотанковых и противопехотных заграждений.

4. Создавать на стыках полосу сплошного огневого заграждения путем организации перекрестного пулеметного, минометного и артиллерийского огня частей, действующих на фронте и расположенных в глубине.

5. Располагать за стыками резервы и контратаками уничтожать прорвавшегося противника.

6. Держать стыки боевых порядков под постоянным и личным контролем старших начальников.

Ставка требует от командиров всех степеней исключительного внимания к стыкам, их прочного обеспечения и величайшего упорства в борьбе за них.

По поручению Ставки Б. ШАПОШНИКОВ.

5.8.41 г.

Взгляд со стороны. Бродяга

Бобруйский район Могилевской области БССР. 16 августа 1941 года. 5.05

Вошли мы хорошо: Люк для надежности от поленницы топор прихватил, я решил не жадничать и ресурс доживающего последние выстрелы глушака не экономить, так что наган в правую, а ножик в левую – и вперед, десантнику нашему спину прикрывать, ну и подчищать, если у него времени чисто сработать не хватит.

Немцы спросонья даже и не поняли, что это такое на них свалилось!

Чуть не подпрыгнув, тезка обрушил топор на башку задремавшего на табурете у стола фрица, я прострелил голову не вовремя проснувшемуся унтеру, лежавшему на лавке. Еще четыре удара топором, пара выстрелов, и противники практически закончились.

В Фермере и Арте сомневаться тоже не приходилось, а потому выстрелы, еле слышно долетевшие сквозь кавардак и тарарам, устроенные Сашкой, пока он добирался до последнего немца, юркнувшего под стол, меня не на шутку встревожили.

Еще больше встревожили раздавшиеся спустя минуту в рации матерные выкрики командира, звавшего Дока.

– Саня, я туда, а ты прибери тут пока! – попросил я Люка и выскочил на улицу.

У черного лимузина наш врач хлопотал над Артом, а рядом молча стоял Фермер.

«Херово дело! Вон как Шура ремень стиснул, костяшки все белые!»

– Что? Как?

– Один хитрый оказался – пистолетик маленький чуть ли не в трусах спрятал, – мрачно ответил он. – Две пули – в голову и в плечо… Серега! Что там?

– Живой пока, – ответил Док, не отрываясь от работы.

– И?

– Не виси над душой, командир, лучше делом займись! – огрызнулся Кураев.

Саня схватил меня за рукав и практически оттащил на пару метров:

– Давай, старый, здесь все подчищай по науке, а я пока остальных из леса вызову.

– Не кори себя, со всеми бывает!

– Да на хер они нам как «языки» сдались, а? Не попроси я Тоху их теплыми взять, живой бы был!

– Он еще живой! Не торопись хоронить! Кто хоть стрелял?

– Гестаповец главный.

– Опер? Тогда понятно, мастерство не пропьешь!

– Заткнулся бы ты, Сергеич! – рявкнул Саша.

– Эй, отцы-командиры! – раздался за спиной голос врача. – Не рыдайте – жить будет! В голову по касательной пришлось – контузия и кровищи до фига, в плечо тоже не страшно – перелом ключицы. Но крови он изрядно потерял плюс не первое ранение за такой промежуток времени, так что давайте мозгой шевелите, куда его такого транспортировать будем!

– Как думаешь, сколько времени у нас есть, чтобы под шумок ближайшие посты проскочить? – обратился командир ко мне.

– Два часа. Сейчас Тотен им баки по радио забивает, и эти, по идее, должны как раз ее пеленговать, потом кутерьма, то-се… Пропуск следующего сеанса связи никого не удивит, а если мы им еще пару мулек в эфире запустим, то и вообще…

– Вот и не фига время терять! Док, от Тохи – ни на шаг! Шура, следы подчищай. Тотен – Фермеру. – Это уже в рацию. – Как отстреляетесь – мухой сюда! Я погрузкой занимаюсь, одну нашу машину придется бросить – водил не хватает.

– Пеленгационку решил забрать? – Мысль, что Саня может вот так бросить драгоценное, с точки зрения что разведчика, что диверсанта имущество, была, безусловно, идиотской, но спросить стоило: а ну как командир от расстройства чувств сам не свой?