Вернутся не все! Разведывательно-диверсионный рейд - Артем Рыбаков

– Генрих, а почему бы тебе не свалить всю эту текучку на фон дем Баха?

– Артур, я и так это сделал, но, как понимаю, после того как на Эриха надавили, он направил этого Ферстера ко мне.

– Командир шестого корпуса?

– Знаешь его?

– Да. Редкий зануда! – ответил Небе, сделав глоток кофе. – Но в Берлине ценят этого сапера. Я слышал, даже представление на Рыцарский крест подписали.

– И что, мне теперь перед каждым будущим кавалером Креста расшаркиваться? У меня своих крестов хватает… Как и у тебя, впрочем…

– А что он конкретно требовал? – с улыбкой спросил Небе, получивший два своих Железных креста, как и Мюллер, за бои на Западном фронте во время Великой войны, только тогда он был сапером-штурмовиком, а не военным летчиком, как начальник гестапо.

– Чтобы машины с флажками штаба его корпуса пропускали без досмотра.

– Наравне с оперативными?

– Да.

– Ну и давай разрешим.

– Нет, чем меньше исключений, тем крепче правило! Сейчас у нас освобождены от досмотра машины штабов армейского уровня, сделаем исключение для корпусов – начнут бузить дивизионные штабы. Так мы и до батальонов опустимся! – Мюллер сел в кресло и обхватил колено сцепленными руками. – Тогда какой смысл во всех этих мероприятиях, а?

– Тут ты прав, Генрих. Будем держаться…

Телефонный звонок прервал Небе на полуслове.

– Мюллер! – отрывисто бросил в трубку бригаденфюрер. – Да. Да. Вот как?! Сейчас подойду. Точнее, подойдем.

– Что-то стряслось?

– Бойке нашел свидетеля, который, возможно, видел наших фигурантов.

– А откуда он взялся? – Небе оправил мундир и взял лежащую на столе фуражку.

– Сообщение о нападении на лагерь военнопленных неподалеку от маршрута следования рейхсфюрера помнишь? Ну, то, на которое еще подумали, что там восстание произошло… – уточнил главный гестаповец Рейха.

– Да, припоминаю.

– Бойке сказал, что свидетель видел, как там все происходило.

– А при чем тут наши возможные подозреваемые?

– А при том, что напавшие на лагерь были одеты в немецкую форму и говорили по-немецки.

– Это серьезно! – воскликнул Небе, вставая.

В коридоре навстречу генералам со свитой прямо-таки бросился высокий мужчина в очках с тонкой золотой оправой, петлицы мундира которого украшали дубовые листья и звезда группенфюрера.

– Это замечательно, что я вас наконец поймал, Мюллер! – Оттеснив в сторону адъютанта, генерал зашагал рядом. – Есть вопрос, который, надеюсь, вы поможете разрешить… – несколько высокомерно, но в то же время торопливо заявил он. – К сожалению, по телефону с вами связаться категорически невозможно, так что пришлось ехать к вам. – Поджатые губы высокого чина говорили о том, что путешествие в несколько кварталов от Дома правительства, где находилась его резиденция, до Гостиного Двора было страшной мукой. Небе, штаб-квартира айнзацгруппы которого располагалась в том же здании, усмехнулся про себя, заметив такое «барство».

– Слушаю вас, господин фон дем Бах… – Начальник гестапо даже не замедлился.

– Понимаете, Мюллер, к приезду рейхсфюрера мы запланировали проведение специальной акции, и я хотел бы спросить вас, стоит ли ее осуществить сейчас или отложить до похорон рейхсфюрера, – торопливо шагая рядом, выпалил фон дем Бах.

– А какие силы вы планируете использовать для осуществления этой акции? – Мюллер покосился на горделиво вышагивающего рядом человека, носившего громкий титул «Высший руководитель СС и полиции в Центральной России»{41}.

– Группа моторизованной полиции и две роты войск СС ожидают приказа! – самодовольно заявил группенфюрер.

Мюллер остановился так резко, что фон дем Бах чуть не налетел на него и, чтобы удержать равновесие, нелепо взмахнул руками.

– Целевски{42}, вы что, идиот? – тихо спросил бригаденфюрер, а Небе заметил, как от ярости трепещут его ноздри. – Вот уже трое суток мы используем каждого сотрудника, дабы поймать убийц рейхсфюрера, а вы держите полтысячи человек, чтобы расстрелять каких-то там евреев? Которые, если мне не изменяет память, уже собраны в гетто и никуда не денутся!

Группенфюрер, поменявший в тридцать девятом свою фамилию с «Бах-Целевски» на «фон дем Бах» только потому, что, по его мнению, она звучала чересчур по-польски, и не выносивший, когда его так называли, побагровел. Однако Мюллер не дал ему даже рта раскрыть:

– Немедленно передать всех этих людей в распоряжение специальной группы!

– Но мне подчиняются все силы СС на… – начал возражать фон дем Бах.

– А я руковожу следственной группой по расследованию опаснейшего преступления против рейха и назначен на этот пост фюрером с пожеланием найти убийц в наикратчайшие сроки! – отрезал Мюллер и, не обращая внимания на застывшего с открытым ртом группенфюрера, зашагал дальше.

– Генрих, а не опасаешься, что он пакости начнет строить… – вполголоса спросил Небе.

– Нет, – коротко ответил Мюллер, но через пару шагов пояснил: – Он – «мясник» и понимает это. Расстреливать жидов и вешать поляков он может, а вот искать в этих лесах профессионалов – нет. Может быть, потом попробует свинью мне подложить. Да и то, признаться, будет это не свинья, а так, поросеночек – на большее, поверь, фантазии у него не хватит. Но и это – совершенно точно – не сейчас…