Академия проклятий. Книга 4 - Елена Звездная

Я поняла, я все поняла, но:

— Других вариантов нет?

Дроу смерил меня возмущенным взглядом.

— Юр, неужели все настолько… плохо?

— Как путь к Бездне, — заверил меня партнер.

А я все же не могла понять, потому что:

— У нее мама — гном, она к мастеру Ойоко как к отцу относится, и это «Папа, я не хотела», столько сожаления, Юрао.

На это мне рыкнули:

— Дэй, испарись!

Иногда самые страшные страницы в жизни приходится открывать в самое, казалось бы, неподходящее время, я и открыла:

— К сожалению, я в чем-то ее понимаю, потому что… мне тоже сожалеть приходится, и сильно.

Золотые глаза незабываемо округлились, после чего у меня ненавязчиво поинтересовались:

— Ничего мне рассказать не хочешь, нет?

— Здесь? — изумилась я.

— Твоя правда, — дроу задумчиво посмотрел на темный угол, но решимости убивать во взгляде больше не было. Потом прозвучало недовольное: — Вы выходить собираетесь?

Мастер Ойоко поднялся на несколько ступеней, и крикнул:

— Ликаси, не надо, я…

Но маленькая гномочка с золотыми кудряшками, в светлорозовом платье украшенном бантиками, осторожно шагнула на свет. Прелестная малышка несколько мгновений стояла и смотрела на нас голубыми глазками, а потом… Округлые черты лица заострились, светлая кожа посерела, ушки вытянулись и заострились книзу, голубые глаза приобрели зауженную форму, а зрачок покраснел.

— Ох ты ж Бездна — она из лордов! — осипшим голосом произнес Юрао.

Девочка одарила его грустным взглядом, и посмотрела на меня. Я знала, почему именно на меня — потому что она до последнего избегала необходимости смотреть на мастера Ойоко. Правду о себе страшнее всего раскрывать близким. И я ободряюще улыбнулась девочке.

— Темных, — решила в итоге поздороваться.

— И вам кошмарных, — малышка улыбнулась, сверкнув белыми зубками.

— Тебе уже девять, значит, учишься? — предположила я.

— В школе госпожи Дани, — Ликаси улыбнулась, — там много девочек, и никто не ссорится, и не обижает друг друга, потому что госпожа Дани за этим строго следит.

Мастер Ойоко торопливо начал объяснять:

— Ликаси очень добрая девочка, не воспринимает грубость, жестокость, даже к… животным, мы долго выбирали школу и…

Юрао глянул на меня, потом на мастера и устало произнес:

— Я понимаю, что вы очень любите этого ребенка, который остается милым и очаровательным даже в истинном облике, но… — дроу сбился, оглянулся на меня и сипло добавил: — Я обязан принять меры к задержанию, Дэй.

— А что с моей девочкой будет дальше? — кажется, потерю драгоценностей мастер Ойоко уже перестал считать проблемой. — Что будет с Ликаси?!

Юрао тяжело вздохнул и просто отрицательно покачал головой. Все было ясно и без слов — ничего с ней хорошего не будет. Совсем ничего. И тут девочка тихо спросила:

— А что будет с мамой и… папой?

Офицер Найтес сухо ответил:

— Мастер Ойоко ничего не знал. Что касается вашей матери… — многозначительная пауза.

И глаза малышки полыхнули алым, окончательно изменив форму. Юрао отреагировал двумя, готовыми сорваться в любой момент, боевыми заклинаниями, а я…

— Точно об этом пожалею… — прошептала в процессе сжимания отданной магистром Эллохаром красной ниточки, которую на запястье навязать не решилась, но во внутренний карман поставила.

Полыхнуло синее пламя!

В следующее мгновение взгляду нашему предстал магистр Эллохар в… одном, спешно завязываемом им халате, с мокрыми волосами и пеной на шее.

— Слушай, Риате, — раздраженно начал магистр, — между прочим, я по вызову безошибочно определяю, когда есть угроза жизни и когда меня тупо собираются использовать. Что, Риате, опять приблудным домовым обзавелась?

— Нннет, — прошептала я, почему-то обратно прячась за спину Юрао.

— А ну вылазь! — рявкнули на меня, стирая пену. — И давай четко, ясно и по существу поведай кого я опять, по-твоему, спасать должен!

Дальше минута молчания, и ко мне повернулся Юрао, чтобы с таким же возмущенным лицом, как и Эллохар, возмутиться:

— Что? Кого спасать?! Пожирающую жизнь из лордов?!

Эллохар в лице переменился и заинтересованно так:

— Кого?

Я молча указала за спину магистра и дальше про меня забыли совершенно.

— Ух ты, — выдал директор школы Искусства Смерти, совершив крутой поворот и увидев девочку. — Вот это да. Полукровка! И действительно из лордов. Вот это да! Сколько тебе, девять, да?

Ликаси, мгновенно вернув свой прежний вид, испуганно спряталась за мастера Ойоко, но затем, из-за его спины, выглянула, с интересом глядя на магистра.

— Такая трусишка? — притворно изумился Эллохар.

Девочка из своего укрытия вышла сразу, и даже подошла к лорду, а затем хрипло ответила:

— Девять.

— Я так и понял, — магистр Эллохар присел, разглядывая малышку, и поинтересовался: — А имя у такого удивительного создания есть?

И напряжение ушло сразу, смущенно улыбнувшись, гномочка ответила:

— Ликаси Ойоко.

— Очень приятно, — Эллохар протянул руку и пожал ладонь малышки. — Меня зовут магистр Эллохар, и я являюсь директором школы Исскуства Смерти, слышала о такой?

Ликаси явно нет, а вот мастер Ойоко побелел вмиг, в ужасе глядя на обаятельного лорда, о котором ходило так много разных слухов.

— Нет, — смущенно ответила девочка.

— У нас замечательная школа, — Эллохар так приветливо и искренне улыбался, что даже я поверила бы. — А знаешь, что самое замечательное в нашей школе?

— Что? — тихий, полный ожидания вопрос.

— У нас не нужно скрывать, кто ты есть! — ответ вышел не столь благожелательным, скорее жестким. — И подчиняться правилам «добренькой» морали тоже не нужно. У нас можно вести себя так, как требует твоя сущность и не винить себя за это.

Может Ликаси и была ребенком, но смотрела она сейчас на Эллохара совсем как взрослая — серьезно и осознанно.

— А приезжая на каникулы к маме, папа тебе явно не родной, будешь снова вести себя как их милая, добрая и примерная доченька. Что скажешь?

Ликаси просто кивнула. Улыбнувшись, Эллохар потрепал ее по щеке и приказал:

— Беги, попрощайся с мамой. Ничего из вещей не бери, все получишь на месте. Беги, Ликаси.

И малышка, кивнув, действительно побежала вниз по лестнице, а вскоре, в глубине дома мы услышали: «Мамочка, там такое!».