Мама для трех лисят. Тайны дворцовых переходов - Светлана Рыжехвост

– Нахождение здесь, в этих стенах, радует меня, делает счастливой и наполняет мою душу покоем и умиротворением. Я бы желала задержаться здесь, Ваше Высочество.

Деррека перекосило. Хах, значит, он до сих пор носит простенький правдомер. Он баловался этим раньше, и я точно знаю, что его старый артефакт цеплял только полноценную ложь, игнорируя недомолвки, преувеличения и преуменьшения.

– Ваши слова – услада для моих ушей, – процедил он.

А я, разложив на коленях льняную салфетку, скромно произнесла:

– Мне приятно, что вам приятно, Ваше Высочество.

После же я приказала себе молчать. Да, хочется сказать негодяю, что он негодяй. Вдруг он не знает об этом? Но… Если из-за моего длинного языка пострадают дети, простить себя будет невозможно.

– Когда я склоняюсь к тебе, как думаешь, что видит твой владелец?

– Не знаю, что он видит, – честно сказала я. – Но знаю, что мои чувства лежат у него на ладони. И он всегда знает, когда я чувствую удовольствие или же… Отвращение.

«А выводы сделай сам, Деррек».

Было грустно видеть перед собой почти готового короля. Правителя. Человека, который потерял себя в погоне за властью. Но как он собирается делить трон с отцом? Бодрик Бельвергейл не жалуется на здоровье, упражняется с мечом и магией, привечает целителей да и вредной пищей не злоупотребляет. Иными словами, править ему еще лет двадцать-тридцать. На что рассчитывает наследный принц?

«Неужели нас ждет переворот? Невозможно». Взяв бокал с вином, я вертела в пальцах витую ножку. Пить не было никакого желания. Нет, какие-либо добавки исключены: повара и слуги связаны клятвами, королю это не нужно, а гости… А за гостями следят, ведь вину за их действия возложат на короля, объявят его недосмотром.

Что, правда, никогда не мешало подавать гостям крепленое вино вместо обычного. Вот и сейчас в моем бокале что угодно, но не легкое фруктовое вино.

– Ты изменила имя, но не сменила повадки. Каждый в этом зале узнает тебя, – процедил принц. – Каждый в этом зале видит ту, что не стала королевой.

– Ваше Высочество, о чем вы? В Бельвергейле есть и король, и королева. – Я широко распахнула глаза, имитируя искреннее удивление.

Принесли первое блюдо, и принц переключился на еду. Он, вероятно, и рад был бы продолжить меня изводить, но десятки пар глаз направлены именно на нас. И если он так и будет говорить со мной, игнорируя пищу, неприятные сплетни обеспечены. Конечно, меня бы он не пожалел, но болтать-то будут про него. Что пылко влюбился в чужую фаворитку, что забыл обо всем и говорил только с ней, даже кушать, бедный, не мог. Гости и так недоумевают, отчего наследный принц сидит не пойми с кем, а не со своей предполагаемой невестой. Ну, или же сверлящая нас взглядом девушка просто влюблена в принца, оттого и вскипело вино в ее бокале. В прямом смысле вскипело: леди не удержала огненный дар, и соседствующему с ней лорду пришлось туго.

– Герцогине Терн пришлось искать укрытие подле юбки Ее Величества.

Я осторожно скосила взгляд и отметила, что принц смотрит строго перед собой.

– Ее Величество – добрейшая матушка для благодарных подданных, – сказала я, глядя в глазки мертвой рыбки.

– Дочь, что родилась у четы Терн, пережгла в себе дар и ныне находится на попечении монахинь Пресветлой Матери. Герцогиня же желает воспитывать неудачного ребенка и слышать ничего не желает о рождении нового.

– Роду нужен сын, вероятно? Или же герцог передаст титул племяннику?

Я, разумеется, знала, что передавать имя некому. Но… Зачем так откровенно дразнить гусей?

– Роду Терн нужна Пылающая, – жестко отрезал принц. – И она у Тернов будет.

Сдержав инстинктивную дрожь, я с чрезмерно заинтересованным видом потыкала в розочку из овощей, что украшала тарелку, а после равнодушно бросила:

– Неужели Боги бывают настолько неравнодушными? Чтобы один и тот же род был благословлен трижды – плохо верится.

Перемена блюд, и передо мной мясо с кровью в ягодном соусе. Что ж, вкусы у всех разные, осуждать не буду. Мне, например, очень нравится ягодный соус, его и съем.

– Не любите модную кухню?

– Очень люблю, – я посмотрела на принца, – кава великолепна, а уж если добавить к ней меренги… М-м-м, это просто чудо какое-то.

Принц поухаживал за мной: подал вино, щелчком пальцев заставил расцвести крошечную ветку локсов, что лежала у моей тарелки, но… Я долго составляю мнение о людях, потом так же долго его не меняю, но если уж поменяла, то обратного пути нет.

Обед длился и длился, принц еще несколько раз пытался укусить меня, но я вспомнила об одном непревзойденном способе заткнуть собеседника.

– Кажется, мне не хватает воздуха…

– Что ты несешь, Ольтарни?!

– Еще несколько слов, и я упаду в обморок, – с мягкой улыбкой отозвалась я.

А обморок леди – это дело серьезное, долгое и обстоятельное. Ко мне тут же проводят Кайра, после чего он должен будет добыть нюхательную соль, которая, конечно же, не сработает. Затем в ход пойдет целительская магия, а после мы все покинем ужин, потому что: «Леди переволновалась, слишком блистательное общество, слишком великолепный ужин, для ее тонкой натуры это оказалось непреодолимо». И все, мы в тишине своих покоев.

С другой стороны, это даст повод придворным дамам таскаться в наши покои как в свои – проверить, как себя чувствует леди Ноэль, и заодно подсобрать сплетен.

– Тебе безразлична судьба герцогини Терн? Она так тебя любила.

– Какая необычная столовая, воздух то есть, то его нет, – задумчиво отозвалась я.

Арделия Терн ненавидела меня за мой дар. За мой статус. За мою исключительность. Она понимала, что даже рожденный ею наследник всегда будет в тени Пылающей. Ее перекашивало от одной лишь мысли, что юный герцог будет: «А, брат Пылающей?»

Тем более что герцог Терн не спешил жениться на своей фаворитке и исправно пил особые зелья, не позволяющие дикому овсу зацвести.

И при этом Арделия была достаточно умна, чтобы действовать исподтишка. До какого-то момента я верила, что она действительно приняла меня как дочь. Тем горче было внезапное осознание всей подлости и лживости этой леди.

– У благодетельной леди всегда найдется защитник, – медленно произнесла я, – это, если вы помните, из баллады о Белом Рыцаре и Черной Леди. Неужели Арделия Терн не обзавелась надежными друзьями?

– Не вам судить о надежности людей, – оборвал меня принц.

Я промолчала, а про себя подумала, что судить-то как раз таки мне. Мой круг общения никогда не был широким: в Академии лицо скрывалось под туманником, при дворе мной всегда распоряжался Его Высочество. И сейчас я понимаю, что это было сделано специально. У меня не было ни единого шанса полюбить кого-либо из благородных лордов. Рядом всегда был лишь Деррек.