Единственная для Хранителя Закона - Наталья Самсонова

— А ведь ты так по-доброму ко мне обращалась, — укорил ее Гел.

— Но когда я говорила тебе "ты", мама так недобро на меня посмотрела, — Деми трагично вздохнула, — и я решила попытаться быть приличной маленькой квэнти.

— Вот я всегда говорила, что излишние приличия — худшая преграда для счастья, — хмыкнула Меровиг. — Страшно подумать, сколько лет я потеряла. Н-да. Тем не менее, Гел, я бы не советовала тебе пользоваться таким удобным моментом и уходить от темы разговора. Гнойный нарыв лучше вскрывать сразу.

— Вы третий раз говорите эту фразу в отношении этой ситуации, — криво усмехнулся Хранитель Закона. — Так что, по-моему, это уже не "вскрывать нарыв", а "ковыряться в"…

Посмотрев на навострившую ушки Деми, он не договорил.

— Как знаешь, — Меровиг пожала плечами, — но помни, что в некоторых ситуациях я с большим удовольствием говорю: "Я же предупреждала".

— Иногда… — Гел покачал головой и повторил: — Иногда я нахожу некоторую логику в том, как вас за глаза называют члены Совета Магов.

— Только иногда? — Квэнни Меровиг вскинула тонкие брови. — Недоработка, однако. Но в любом случае спасибо за обед. У меня дома некормленый муж грустит, пойду скрашу ему ожидание прибытия Таниры. Она готовит вместо меня, а я и рада.

Провожая Меровиг до террасы, с которой можно открыть портал, мы молчали. А после, когда она уже открыла телепорт, тоже ничего не успели сказать. Потому что квэнни Нортренор, судя по всему, любит оставлять последнее слово за собой:

— Да, клятвы с Эйлин я уже взяла. Эта милая квэнни совершенно точно не держит зла на Сагерт.

Секунда, и ее уже нет. Только яркое теплое солнышко и обманчиво приятный ветерок составляют нам компанию.

— Меровиг Нортренор как хорошее вино — не более одного бокала за раз, — глубокомысленно изрек Гел. — Прости за клятвы. Мне бы не пришло в голову требовать их от тебя.

— Почему? — тихо спросила я и, как и он, подошла к перилам.

Мы не смотрели друг на друга. Вместо этого мы пристально вглядывались в раскинувшийся перед нами город.

— Потому что, — непонятно ответил он. И неожиданно продолжил: — Север слишком долго был на поводке Империи. Больше трёх сотен лет Сагерт не имел Трех Хранителей единовременно. Сейчас мы сильны как никогда, и это…

— Это не нравится Империи. Но… Зачем Империи холодный край, где лишь Хранители защищают людей от духов Разлома?

Гел закашлялся, и только через пару мгновений я поняла, что он маскирует смех. Затем он повернулся ко мне лицом и с улыбкой произнёс:

— А как же накопители? Из наших полудрагоценных камней получаются лучшие накопители магии. Северные травы, которые растут только здесь и без которых немыслимы лекарственные зелья. Ну и несколько золотых и серебряных приисков, с которых мы платим огромный налог. Если быть точным, то в ведении каждого Хранителя находится один золотой и один серебряный рудник. Отсюда и деньги в казне. И да, казна Хранителя не то же самое, что его кошелёк.

— Значит, быть войне, — тускло произнесла я.

— Мы не готовы обрести свободу такой ценой, — покачал головой Гел. — Я и заговорил об этом, чтобы плавно подойти к этому нарыву. В общем, в Империи знают о наших планах. Меня сочли слабым звеном.

Он усмехнулся и вновь отвернулся к городу, устремив взгляд куда-то на крыши домов.

— Она была молода и прекрасна, огромные голубые глаза, светлые волосы и звонкий голосок. Ей едва ли исполнилось больше двадцати.

Слушая его исповедь, я все больше и больше понимала, что никогда не встану в один ряд с юными и одаренными квэнти. Мне двадцать восемь лет, у меня есть дочь, образование и скандальный развод. Гел, должно быть, вздохнёт с облегчением, когда сможет расторгнуть наш невинный брак.

— Я не был с ней близок, как это стало известно после, — Моргелин, не догадываясь о снедавших меня мыслях, продолжал делиться своим прошлым, — но ей удалось убедить меня в обратном. Единственный раз, когда я позволил себе перебрать вина, завершился снятой комнатой в трактире. И я точно помнил, что засыпал один. Но проснулся в компании. Она заверила меня, что ничего не ждет, что все понимает. И исчезла. А через полгода я случайно встретил ее.

— С большим животом?

— С большой накладкой, — скривился Гел. — Я сделал ей предложение и забрал в замок. Она же и начала этот ремонт. И одновременно следила за мной. Tшepp люто ее ненавидел.

— Потом роды и якобы мертворождённый младенец, — предположила я.

Но Гел покачал головой.

— Хуже. Она создала голема. И если к ней я ничего не чувствовал, то сына полюбил всей душой. У каждого Хранителя есть своя особенность. Иногда она общая для нескольких… Впрочем, это неважно. Хранитель Закона теряет магию, когда вступает в должность. Проходит от года до трех, прежде чем сила возвращается. И…

— Сила вернулась, — осипшим голосом произнесла я, и он продолжил:

— И вместо улыбчивого шестимесячного сына я увидел кусок сырой глины с кровью и волосами другого ребёнка. Голем лишь копировал поведение живого ребенка. А после вскрылось, что моя переписка с другими Хранителями уже не тайна. Вот так я подставил весь Сагерт. И похоронил никогда не рождавшегося ребёнка.

У меня не было слов. Поэтому я просто обняла его. Крепко-крепко, приложив все свои невеликие силы. Через пару мгновений он отмер и тоже прижал меня к себе. Так мы и стояли, пока не открылся портал, из которого вышагнула серьезная Карин в сопровождении двух мужчин.

На какое-то мгновение мне стало страшно: уж слишком решительной была моя подруга? Но уже через мгновение она меня успокоила:

— На наш дом уже нашли нового хозяина. Мне в лицо швырнули деньги, обвинили во всем виноватой!

— Погоди, — я перехватила ее здоровую кисть, — что случилось?

Карин вдохнула, шумно выдохнула и уже спокойнее объяснила:

— Представьте, едва я пришла, как меня у самого дома перехватили, выдали чемоданы и деньги и сообщили, что больше не нуждаются в таких квартирантах.

— А кто вместо нас? — удивилась я. — Кажется, люди не стремились туда.

— Мне не дали и к двери подойти, — вздохнула Карин и, высвободив руку, вытащила из кармана горсть уменьшенных чемоданов. — О нас даже заранее позаботились. Проверять в присутствии мужчин я не стала.

— Да там и не было ничего безмерно важного, — отмахнулась я.

— Вообще, это незаконно, — нахмурился Гел и напряженно потер висок. — Если не по согласию сторон.

Но я только головой покачала:

— Пусть будет так. Все равно мы теперь у тебя.

— Хорошо. — Гел ощутимо расслабился и перестал тереть висок. — Позвольте мне, я расколдую, а Дориан и Грей доставят.

Затем, извинившись, Гел ушел. И мы с Карин, в сопровождении двух мужчин, пошли к выделенным нам комнатам.