Лазоревый грех - Лорел Гамильтон

— Ma petite? — спросил Жан-Клод.

— Я бы предпочла сделать все, что возможно, раньше, чемпроснется ardeur, но понимаю, что это будет... трудно для вас. — Я пожалаплечами. — Не знаю. Знаю только, что решилась на это, и потому, думаю, всебудет нормально.

Он приподнял бровь:

— Ma petite, ты не умеешь лгать убедительно.

— Вот это уж неправда! — возмутилась я. — Ядавно научилась.

— Только не мне.

Я пожала плечами:

— Стараюсь по крайней мере, Жан-Клод. — Япоглядела на потолок, будто видела небо через слои камня. — Одно я знаюточно: я хотела бы все закончить до рассвета. Очень не хочется, чтобы вы обавдруг вылиняли в середине процесса.

— Ma petite все еще настороженно относится к факту, чтомы умираем на рассвете, — пояснил Жан-Клод.

— Сколько сейчас времени? — спросил Ашер.

Я глянула на часы.

— У нас где-то два с половиной часа.

— Времени в обрез, — сказал Ашер. И от его слов —или от интонации — Жан-Клод по-мужски хохотнул, как делают только мужчины итолько насчет женщин или секса. Кажется, раньше я от Жан-Клода никогда такогозвука не слышала.

Вдруг я как-то осознала, что я здесь единственная женщина, аоба они — мужчины. Понимаю, что это звучит глупо. Я же знала это все время,но... как-то вдруг почувствовала. Как когда входишь в бар, и все следят затобой глазами, как львы за антилопой.

Если бы кто-нибудь из них сейчас посмотрел на меня такимиглазами, я бы, наверное, прыгнула прочь, но этого не случилось. Жан-Клод залезна кровать, все еще полностью одетый, и протянул мне руку. Я глядела на этидлинные бледные пальцы, грациозные даже в таком легком движении. Рука Ашеранежно стиснула мою другую руку.

И я поняла, что, если я сейчас сдрейфлю, все будет кончено.Они давить не станут. Но Ашер уйдет — не сегодня, но вскоре. А я не хотела,чтобы он уходил.

Я взяла руку Жан-Клода, и он помог мне влезть на шелковоепокрывало. Шелк, знаете, скользит, когда ты в колготках. Руки мужчин помоглимне не упасть с кровати и наполовину втянули на нее.

— Почему это, — спросила я, — ты никогда несоскальзываешь с кровати, когда одет в шелк?

— Столетия тренировок, — ответил Жан-Клод.

— Я помню время, когда ты не был таким умелым, —произнес Ашер. — Помнишь герцогиню Виканте?

Жан-Клод покраснел — точнее, чуть порозовел. Я даже неподозревала, что он на это способен.

— А что было? — спросила я.

— Я упал, — ответил он, стараясь сохранитьдостоинство, но не получилось — он расплылся в улыбке.

— Он забыл добавить, что при этом порезал подбородок обосколок серебряного зеркала, которое разбил, когда упал с герцогини и еешелковых простыней. Кровь по всей спальне, а на пороге — обманутый муж.

Я посмотрела на Жан-Клода. Он кивнул и пожал плечами.

— Что было дальше? — спросила я.

— Герцогиня порезала себя осколком стекла и сказаламужу, что это ее кровь. Очень была находчивая женщина эта герцогиня Виканте.

— Значит, вы знали друг друга еще до того, как сталитакими искусниками.

— Нет, — ответил Жан-Клод. — Я получал своиуроки на глазах у Ашера, но он уже пять лет был с Белль, когда я попал кодвору. Если у него и были когда-то нестесанные углы, они уже стерлись, когда япоявился.

— Были, mom ami, — ответил Ашер и улыбнулся.

Меня затопил поток образов от этой улыбки. Той улыбки, когдаего волосы были длинными локонами, а на голове — изящная шляпа с перьями, и этаулыбка при свечах, когда он играл в шахматы, а Джулианна шила у огня, и этаулыбка на разливе чистых простыней и смех Джулианны.

Давно мы уже не видали этой улыбки.

Мы втянули его на кровать, и улыбка исчезла. Жан-Клодоткинул покрывало, открывая простыни синее глаз Ашера, синие, как небо днем,небесно-лазоревые. Но Ашер стоял на коленях, будто боялся лечь. Я видела, какпульсирует жилка у него на горле, и ни при чем здесь была сила вампира илиоборотня — это был страх.

Ашер боялся. Я ощущала его страх на языке. Его можно былоглотать, наслаждаться его букетом, как вином, разжигающим аппетит.

Страх этот вызвал во мне то, что было зверем Ричарда. Онзаклубился во мне, как потягивающийся кот, изучая пространство, в котором былзаперт. Тихое рычание пролилось из моих губ.

— Держи себя в руках, ma petite, не отпускай вожжи такбыстро.

Мне было трудно даже думать, не то что говорить. Я встала наколени и задрала рубашку Ашера, заиграла пальцами по его коже. Я хотела содратьэту рубашку и припасть ртом. Но думала я не о сексе. Вампиры не питаются другот друга, но вервольф с удовольствием сжует вампира.

Я закрыла глаза, заставила себя убрать руки.

— Я пытаюсь, но ты же знаешь, что бывает, если ясдерживаю ardeur слишком долго.

— Oui, просыпается другой голод. Я не забыл.

— Держать зверя Ричарда ты не можешь помочь. — Мойголос прозвучал хрипло.

— Non.

Я глянула в расширенные синие глаза Ашера, испуганные,донельзя испуганные, и не моим зверем. Это помогло мне взять себя в руки, но язнала, что ненадолго, и что бы мы ни собирались делать, это надо было сделатьбыстро.

— Ашер, я хочу увидеть тебя голым в первый раз нетогда, когда ardeur владеет мной. Но времени у нас для этого мало.

Я попыталась притянуть его на кровать, но он не лег.

Жан-Клод оперся на подушки и протянул руки, почти какпротягивают их к младенцу. Он тихо заговорил по-французски, но я не все моглапонять — в основном это была мольба поспешить.

Ашер полностью влез на кровать, хотя движения его былимедленными, неохотными. Он дал Жан-Клоду уложить себя рядом, но они оба былиполностью одеты и будто сидели в приличном клубе. Не столько это был секс,сколько утешение.

Я посмотрела на них и поняла, что кто-то должен что-то ссебя снять. Ладно.

Я сняла жакет и бросила его на пол. Жан-Клод приподнялброви.

— Если мы и дальше будем так осторожничать, то ничегоне переменится до рассвета.

Мне пришлось слезть с кровати, чтобы снять юбку и оставитьее валяться на полу вместе с блузкой. Трусы и лифчик были у меня парные —блестящий темно-синий атлас. Когда я их нашла в магазине, они мне напомнилицвет глаз Жан-Клода.

Я ожидала смущения от того, что стою в белье, но ничего.Наверное, я достаточно времени провела с оборотнями и набралась их небрежногоотношения к наготе. Или мне не казалось неправильным раздеться перед Ашером. Незнаю, как-то не задумывалась над этим вопросом.