Самый темный вечер в году - Дин Кунц

— Выйди, наконец, из каменного века, Верн. Он — бумажник.

— Клиент, бумажник… это без разницы. Я не спрашиваю его о том, что он не говорит сам.

— И откуда он прилетел?

— Не знаю. И не хочу знать.

— Все это очень загадочно, не так ли?

— Не так уж и загадочно. И ты его ни о чем не спрашивай. Если спросишь, работы от меня больше не получишь.

— Должно быть, он хорошо платит.

— Логично. Я не соглашаюсь забраться в чужой дом за гроши.

— Самолет слишком далеко, чтобы разглядеть регистрационный номер.

— Забудь о самолете. Ты выводишь меня из себя.

Бобби затормозил у куонсетского ангара.

— Слушай, да он же никто.

— Ты не прав, учитывая, сколько он платит.

— Я про другое, он же безобидный. Толстомордый и лысый, совсем как ты.

— Та женщина — идиотка.

— Какая женщина?

— Которая отблагодарила тебя «Ровером».

Бобби самодовольно усмехнулся.

— Нет, она, конечно, не идиотка, но и не скажу, что так уж умна.

С белым пластиковым мешком, в котором лежит добыча из дома Редуинг, Верн вышел из «Лендровера», направился к мужчине.

— Мистер Роузуотер, надеюсь, мы не заставили вас ждать.

— Нет, нет, мистер Лесли. Я люблю пустыню. Воздух здесь так бодрит.

Воздух был горячий, такой сухой, что губы пересыхали за тридцать секунд, пах солончаком и пыльцой растений пустыни, отчего у Верна начало жечь глаза.

Верн природу не любил. Предпочитал город и крышу над головой. Вот ему и хотелось побыстрее все закончить, вернуться домой и уйти во «Вторую жизнь», где не было ни скорпионов, ни тарантулов.

Он забыл предупредить Бобби, чтобы тот останется в машине, и теперь этот придурок важной походкой направлялся к ним.

Элиот Роузуотер сделал вид, что не замечает Бобби.

— Вы нашли то, на что я надеялся, мистер Лесли?

Верн протянул ему белый пластиковый мешок.

— Да, сэр, возможно, нашел даже больше.

— Великолепно, — Роузуотер взял мешок. — Она наверняка приняла меры для того, чтобы спрятать свое прошлое.

— Никто не прошерстил бы ее бунгало лучше меня, мистер Роузуотер. Я ничего не упустил.

— Вижу, вы в этом уверены.

— Я ценю ваши заказы, сэр. Очень ценю.

Бобби уже собрался что-то сказать, наверняка ни к месту, когда его голова взорвалась.

Может, Верн услышал какой-то звук, донесшимся из чрева ближайшего ангара, может, уловил какое-то движение в темноте за открытыми воротами, но за долю секунды до того, как разлетелась голова Бобби, Верн сунул руку под рубашку, за револьвером: кобура крепилась к ремню на пояснице.

И когда кровь еще висела в воздухе, присел и трижды выстрелил в открытые ворота.

Роузуотер бросился на землю и откатился в сторону, словно уже сталкивался с подобными ситуациями.

Верна так и подмывало подбежать к Роузуотеру и всадить в него оставшиеся пули, да только он не знал, попал ли в человека, который стрелял в Бобби, вот и не хотелось становиться мишенью.

Двигатель «Лендровера» не работал. И ключи Бобби, вероятно, положил в карман.

Верн уже подумал о том, чтобы побежать к ангарам и затеряться среди них, но эти парни наверняка знали брошенную военную базу лучше, чем он, игра в кошки-мышки, скорее всего, закончилась бы не в его пользу.

Поэтому побежал он на запад, прямо в заходящее солнце, потому что блеск лучей мешал киллеру точно прицелиться.

На равнине укрытий не было, но Верн мог бежать быстрее, чем казалось с первого взгляда. На пятнадцать лет моложе Роузуотера и на тридцать фунтов легче, он не сомневался, что клиенту его не догнать.

Если же стрелка ответные выстрелы не задели и он бросился бы в погоню, вот тогда у Верна могли возникнуть серьезные проблемы, но он не оглядывался, потому что не хотел лишать себя надежды.

Бежал Верн быстро, как давно уже не бегал, сердце бешено колотилось, но он посчитал, что этого мало. Даже не отдавая себе отчет в том, что делает, поднял руки, словно пытался взлететь.

Но крыльев у Вернона Лесли не было. Крыльями мог похвастаться только Вон Лонгвуд, во «Второй жизни», где ему принадлежал автомобиль, который тоже мог летать, где он иногда по четыре раза на день наслаждался сексом.

Надежды рухнули, когда Верн обернулся и увидел мужчину, который быстро сокращал разделявшее их расстояние. Преследователь выглядел таким же молодым, как Бобби Онионс, только был выше, шире в плечах и, похоже, умнее.

Вон Лонгвуд ни перед кем не сгибался, и, если уж Верну предстояло умереть, он хотел хоть в этом взять пример с Бона. Поэтому остановился, развернулся и стрелял, пока в револьвере не закончились патроны.

Преследователь не покачнулся, не упал, продолжая переть, как танк, словно это он был настоящим Воном Лонгвудом.

Теперь Верну осталось надеяться только на вознесение, пусть он не запасся сменой нижнего белья или мятными пастилками. Но не сложилось. Первая пуля пробила живот, вторая — легкие, третья оборвала жизнь.