Смерть наудачу - Владимир Михальчук

– Ну я ведь заказчик.

– Чего к нам тогда пристаешь? Иди Шморга спроси.

– А где он?

Бримуль снова пожал плечами и посчитал, что разговор закончен. Он вновь полез под капот фитильмобиля.

– Слушайте, а не вы ли сегодня детектива убили? Я его убивать не велел.

– Точно! Вспомнил! Детектив! – воскликнул Гопис.

Я даже не успел упрекнуть себя за глупый вопрос по поводу убийства Длинного.

– Какой такой детектив? – всполошился Бримуль. Он так резко вынырнул из утробы мотора, что ударился затылком о капот. – Легавые?

– Не, не легавые. Этот парень со мной сидел. Маршкина завалил.

– Маршкина? – Бримуль недаром отличался особой сообразительностью на фоне брата. – Это мой кореш был.

– Был да сплыл, – пошутил Гопис. Он не дождался, пока присутствующие оценят его высокий юмор, и громко заржал, сотрясая острым подбородком.

– Порешу! За кореша! – Бримуль выхватил из сапога длинный напильник, заточенный с обеих сторон. Кажется, подобным ножиком убили нескольких проституток в районе Черного озера.

– Лупим его, братишка?

– Давай!

– Я же заказчик!

– Плевать. Помоги мне, братец.

Выудить что-нибудь новое не удалось.

– Где это видано, чтобы на хозяев бросались?!

Мой вопрос проигнорировали. Бараны устремились в атаку.

Оба злодея были одеты в комбинезоны коронеров – соответствовали неизвестной мне роли. Меня ожидал настоящий кошмар любого зомби – сражение с трупоедами. Всем известно, что коронеры периодически охотятся за бездомными мертвецами и тащат их в крематорий.

Мне не хотелось распробовать прелести судьбы бездомного зомби. Пришлось защищаться.

Я едва успел повернуться вокруг своей оси, уходя от выпада «заточкой». И угостить коротышку рукоятью «Карателя» в затылок. Бримуль тихо вскрикнул и мешком завалился в смотровую яму. Упал он красиво – по дороге врезался зубами в магиталлическую полосу на ее стенке, рухнул на дно и еще раз грохнулся черепом. В общем, парень надолго вышел из строя.

– Брата обидел?! – грозно спросили меня. – Проклятый нюхач!

К оскорблению добавился свист тяжелого молотка. Следом прожужжал острый вороток.

Я бросился в сторону, отмахиваясь «Карателем».

Гопис несколько раз взмахнул саблями и медленно двинулся ко мне.

Да, наша встреча в тюрьме добавила бараноборотню опыта. В те времена он получил от меня шикарных тумаков и очень зауважал. Потому, подозреваю, спутал мою персону с настоящим заказчиком, который распоряжался неизвестным мне Шморгом.

Теперь Гопис превратился в истинного фехтовальщика. Я и помыслить не мог, что за несколько лет, прошедших с момента нашей встречи, баран сумеет так навостриться в работе с холодным оружием.

Сабли кружились вокруг меня, словно щупальца серебряного осьминога. Если бы не колдовская помощь «Карателя», мне пришлось бы худо.

Обманный выпад едва не лишил меня уха. Я с трудом сумел отвести свистящее острие. Отклонился назад. И тут же вторая сабля чиркнула меня по колену.

– Э-э!

Я ударился спиной о стену и чуть не попрощался с головой. По кадыку хлестнуло горячее серебро.

Мой клинок повиновался приказу и превратился в ятаган. Здесь лучше бы подошло оружие с остриями по обе стороны рукояти. Но, к сожалению, я не силен в обращении с таким видом инструментов смертоубийства.

Сабли, казалось, шныряли повсюду. Дважды тонкие клинки распарывали мне одежду. Еще больше ударов со свистом проходили мимо лица. Гопис одинаково хорошо работал как с нижними, так и с верхними ударами. А мне никак не удавалось выйти из глухой защиты, чтобы произвести хоть мало-мальский выпад.

Пришлось быстро отступить и заняться подлыми трюками.

Я хватал с ближайших полок все, что попадало под руку, и швырял в наступающего оборотня. Благо ключей, болванок, отверток и рычагов здесь хватало.

Гопис слегка обиделся:

– Братика избил, а меня не хочешь? Сейчас попляшешь, ищейка поганая!

Бандит даже не отклонялся от снарядов. Он бешено орудовал клинками, благополучно отбивая каждую гайку или сверло. Я даже на какой-то миг перепугался. А что, если Гопис меня уделает? Прощайте тогда, дополнительные четыре тысячи валлов за расследование. Прощай, любимый дом – останешься без ремонта. Ну, и жизнь тоже…

Мы почти приблизились к дальней стене гаража. Здесь находилась ровная шеренга брикетов чесночного спрэда. Сбоку стоял магический компрессор для накачки шин. Рядом – панель управления подъемником, тросы и цепи которого висели под низким потолком.

– Вот тебе!

Сопроводив эту фразу коротким ругательством, я бросил в Гописа тяжелым брикетом. Глупый бараноборотень рассек чесночную емкость пополам. И тут же зашелся в оглушительном кашле.

В гараже потемнело. Чеснок распылился по всему пространству. Мельчайшая пыль закружилась, танцуя в косых лучах второго валибурского солнца. Все покрылось тонкой пленкой мелкорубленого растения. Страшный сон вампира!

Глаза защипало, не помог даже защитный кокон «Карателя». Гопис, не обладающий колдовским оружием, вообще едва не умирал.

Бандит истошно заорал, прикрывая лицо рукавом. Впрочем, сабель он не выронил. Наоборот, размахивая клинком в свободной руке, продолжил наступать. И мне по-прежнему не удавалось его остановить. Гопис каким-то образом ухитрялся наблюдать за моими действиями из-под рукава. Все мои удары бесславно блокировались.

Пылевая буря понемногу стихала. Если я не хотел в виде двух независимых частей холодного трупа встретить первовечерник, требовалось как-то повлиять на события.

Бараноборотень почти прижал меня к углу и уже довольно щерился в ухмылке. Моего терпения хватило дождаться, чтобы противник расслабился, уверенный в своей победе.

Я подпрыгнул и ухватился за цепь подъемника. Последствия утренней драки еще давали о себе знать, потому висеть на одной руке было неприятно. И все же мне хватило нескольких секунд.

Гопис поднял голову, распрямился. Острие сабли скользнуло вслед его движению. А я уже отталкивался согнутыми ногами от стены. Меня по инерции развернуло. Удар ятагана-«Карателя» пошел по широкой дуге.

Мой клинок ударил подставленную саблю и перерубил ее, словно полоску бумаги. Бандит не успел пригнуться. Острие «Карателя» чиркнуло его по виску. Запыленный чесночным спрэдом пол оросился кровью.

Гопис отскочил и схватился за голову. Сломанная сабля со звоном свалилась в смотровую яму.

– Давай поговорим, – предложил я, спрыгивая вниз.

Тяжелое дыхание мешало говорить. Сердце бухало, как активированный будильник. Ноздри и легкие горели от мерзкого привкуса чеснока.