Игрушка темного принца - Елена Княжина

Остервенело орудуя мочалкой, я пыталась стереть с кожи дурацкое наваждение и до боли (в прямом, блин, смысле!) реалистичные ощущения.

Приходилось снова и снова напоминать себе, что это был сон. И чей-то чужой парень… Не мой! Я совершенно точно не могла во сне всего этого хотеть. Но, стыдно признаться, хотела. Та, которая «не-я», но все-таки… Гадство!

Я еще сильнее намылилась лавандовым шампунем (надеюсь, Осворт не включит жадину). Господи, как же стыдно! Перед Карповым в первую очередь: и за сны дурацкие, и за трусость… И, в особенности, за то, что та, другая я, с такой нежностью смотрела в эти бирюзовые глаза. С таким трепетом водила ладошкой по голому белому плечу и гладила острые «эльфийские» скулы… Тьфу!

Вот таким неделикатным образом все мои фобии вылезли из кустов в день совершеннолетия. Я взрослая. Окончательно и, что в нынешней ситуации немного обидно, бесповоротно. По всем законам, даже супер-пупер-магическим.

Как это связано с тем, что во сне я кувыркалась в постели с незнакомым парнем? Причем полной противоположностью своего реального и даже – о боги! – официального «бойфренда» (слово-то какое смешное, главное, при Демоне не взболтнуть)? И ведь явно с этим белобрысым гадом у нас с Авой все было в первый раз…

Божечки, как больно-то! Можно мне опять восемнадцать, а лучше вообще шестнадцать? Есть хоть какой-то шанс, что сон неправдоподобный, и я просто себя накручиваю из-за грядущего приезда Карпова?

Так и не придумав себе никаких удобоваримых оправданий, я вылезла из душа и замоталась в махровое полотенце. Из зеркала на меня глядела до невозможности кислая физиономия – лохматая, серая, перепуганная перспективами и измученная кошмаром. Если бы Андрей задал свой Вопрос сейчас, я бы, скорее всего, отказалась. Трусиха!

Судя по шагам в коридоре и гулу на лестнице, дом начинал просыпаться. А значит, ванную пора было освобождать. Но как? Казалось, у меня на лице написано произошедшее. Да, во сне. Да, не со мной. Но от этого как-то совсем не легче!

Я устало ткнулась лбом в прохладную зеркальную поверхность, и от него пошла мелкая рябь. Ну вот, еще и глюки! Я отстранилась от стекла и пришла к неутешительному выводу, что хуже я еще не выглядела. Глаза казались какими-то серыми, чужими. Волосы нездорово вились и отливали медью. Даже нос виделся другим.

Как и во сне, теперь уже наяву я не могла понять: я это или не я? Ведь не было у меня раньше родинки на подбородке, да и лицо не выглядело таким круглым. И еще эта странная рябь, кругами расходившаяся от кончика носа, которым я почти утыкалась в поверхность. Словно по озеру от брошенного в воду камешка…

Я придвинулась ближе, пытаясь рассмотреть незнакомые морщинки вокруг моих-чужих глаз, когда последние вдруг хитро сверкнули.

6.3

– Анна! – в дверь ванной комнаты ударилось что-то твердое. Судя по звуку, это вполне мог быть лоб Джен. Или вся она целиком.

Я отшатнулась от рябого зеркала, которое тут же пришло в норму и явило мне саму себя. Потрепанную, опухшую, не выспавшуюся, но хотя бы узнаваемую.

– Ты там утонула, что ли? Вылезай, тебя морф на кухне ждет. Симпати-и-ичный, – зачем-то добавила Дженни, словно пыталась выманить меня, соблазнив перспективой познакомиться с чертовски привлекательным лохматым засранцем. – Не почтовик. И с пода-а-арком…

Точно пыталась выманить. От мысли, что мне сегодня положены подарки, внутри созрел теплый предвкушающий клубок. Жить стало немного легче и веселее, и фантомная боль окончательно прошла. Торопливо натянув строгое бордовое платье – мне ведь скоро предстояло встречать делегацию из «Эншантели», – я выбралась из укрытия и максимально оптимистично улыбнулась Джен.

– Ну и видок. Сразу чувствуется, что на целый год постарела, – удрученно вздохнула подруга, осмотрев меня с головы до ног. – Слава богу, мне только восемнадцать…

Пытаясь не расплескать всколыхнувшиеся внутри остатки позитива, я аккуратно пихнула язву в тощий бок и пошла вниз. Туда, где меня дожидался «симпатичный морф с подарком». Я почти сразу опознала в нем того самого, что приносил браслет Дорохову в больницу. Фамильный негодник, поэтому и важничает.

– Госпожа Дэлориан обитает здесь? – с неодобрением фыркнуло пушистое чудо в золотом камзольчике. Я потянулась за именным жезлом, но он устало отмахнулся и перешел с официального тона на раздражающе фамильярный. – Не утруждайся, чернокровая мисс. Я тебя узнал.

Всколыхнувшийся позитив сдулся, и на смену ему пришел гнев. Да какого тролля это лохматое чм… кхм… чудо обижает меня в мой же праздник?

– Совсем принцу голову задурила, бестия. Он уж кровь надумал с тобой мешать. Натворил бы делов… – продолжал ворчать желтоглазый морф, пользуясь тем, что на кухне мы были одни. – Взять бы вас всех, да и… – он осекся и неприязненно сверкнул глазами. – Ценностями фамильными разбрасывается, неблагодарный. Знаешь, сколько тот браслетик стоит?

Сколько там Елисей говорил ему лет? Сотня, две? Ладно, так и быть, проявим уважение к старшим. У морфов бывает маразм?

– Вы что-то должны были мне передать? – не опускаясь до старческого хамства, тихо спросила я.

Морф фыркнул и бросил на стол передо мной коробку.

– Еще одна фамильная реликвия. Наслаждайся, дестиночка, вниманием первокровного принца, – пробурчал морф и отсалютовал мне мохнатой лапой. – Даст бог, Елисей Алексеевич одумается и перестанет транжирить родовые богатства на… всяких. Ему батюшка уж давно пару присмотрел, а он… Тьфу! Вот раньше было хорошо… – морф почесал затылок, сместив смешную шапочку набок, и закашлялся собственной линяющей шерстью. – Поставил отец первокровный росчерк – и все, нет назад пути. А теперь что? Свобода воли! Мнением, понимаешь ли, интересуются… Тьфу!

Хлопок. Сажевый туман, забивший легкие. И невоспитанный субъект пропал из кухни Пункта Связи, унеся с собой все мое хорошее настроение.

Я медленно развернула сверток. Подарок от Елисея… Необязательно, но приятно.

Внутри оказалась книга – старинная, украшенная камнями и золотым тиснением. Потертые буквы гласили, что мне достался «Сборник сказов и поучительных историй леди Фелисити Честер». Судя по виду – безумно дорогой, и стоило бы вернуть… Но, зная Елисея, я уже предвкушала, как он начнет отпираться и прикрываться приказавшим даром. А сказки я в детстве очень любила.

Я перекинула ворох тяжелых страниц на другую сторону и пробежалась глазами по содержанию. Сначала шли короткие детские истории – «Глупый сабер и мудрая змея», «Сокровища Водяной Ведьмы», «Зеркальные жизни принца Фогельзанга и графини Шарлотты», – которые сменились более мудреными, длинными.

Чем дальше, тем любопытнее были названия: «Притяжение братской крови: сказка о мудрости Судьбы», «Сказка о разделенной последней капле и Еве-Прародительнице», «Сказка о женской глупости и возвращении сломанных подарков», «Сказка о потерянной короне и великой битве»… Хоть сейчас, послав к троллю парижскую делегацию, садись и погружайся в чтение!