Убийца королевы - Себастьян де Кастелл

– Ну же, Келлен, не делай того, чего мы с тобой оба не желаем, – умолял Меррел.

Он повернулся к двум маршалам, Харрексу и Парсусу.

– Не дайте ему меня достать! – закричал он. – Я вам заплачу´! Теперь, когда этот маг мёртв, у меня есть куча денег.

Маршалы устремили на Меррела каменные взгляды. Пытаться подкупить службу маршалов королевы? Не слишком умно. Я подозревал, что они не арестовали Меррела на месте по одной-единственной причине: они знали – я собираюсь сделать арест спорным вопросом.

– Не подходи ближе, Келлен! – Меррел молитвенно сложил руки, что было напрасной тратой времени.

Мой народ слишком цивилизован, чтобы верить в богов. Вместо богов мы поклоняемся нашим предкам.

– Я? Я не собираюсь делать ничего безрассудного, Меррел.

Я дал ему достаточно времени, чтобы почувствовать облегчение, после чего добавил:

– А вот белкокот – злобный маленький типчик. И, сдаётся, он собирается съесть твоё лицо, покамест я тута завтракаю.

«Предки! Теперь из-за Рейчиса я и сам говорю, как приграничный мужлан».

– Нет! Подожди! Мы всё ещё можем заключить сделку. Все знают, что ты ищешь лекарство от Чёрной Тени, так? Ну, а я знаю нужного парня.

Когда речь идёт о змеином масле и чудесных лекарствах, все знают нужного парня.

Снег приятно захрустел под моими подошвами, когда я сделал ещё один шаг к Меррелу. Я всё ещё видел взгляд той девочки, когда он…

«Нет. Гнев просто заставит тебя наделать ошибок. Сосредоточься на том, что происходит здесь и сейчас».

– Клянусь, Келлен! Я знаю парня, который может вылечить твою Чёрную Тень!

Рейчис пригнулся, готовый к прыжку. Он повернул ко мне свою пухлую мордочку, и я уже увидел, что он думает об этой затее.

– Не купись на его брехню снова, идьёт.

Предупреждение было излишним и ненужным. Я пропутешествовал аж по двум континентам, потратил каждый пенни, какой смог заработать или украсть, в поисках лекарства от извилистых чёрных меток вокруг моего левого глаза. Единственное, к чему привели эти средства, – запор, а однажды – скверные розовые прыщи.

– И как зовут чудотворца? – спросил я.

Меррел был либо слишком смышлёным, чтобы решить, что я купился на его игру, либо слишком глупым, чтобы назвать выдуманное имя. Но какая разница? Он заставил меня колебаться, и этого хватило. Он сунул руку за спину, и я уловил блеск стали за мгновение до того, как он коварным броском метнул в меня крутящийся нож. Клинок попал мне прямо в правое плечо, и я упал, как мешок с землёй. Рейчис вскарабкался по Меррелу и набросился на его лицо, содрав когтями полоску плоти вокруг левой глазницы, заставив кровь брызнуть. Потом белкокот нацелился на его шею.

Когда я поднялся, Меррел громко вопил, но после я увидел, что он снова завёл руку за спину.

– Рейчис! У него ещё один нож!

Белкокот не обратил на меня внимания. Кровожадный маленький монстр.

Я рванулся к ним, потирая кончики пальцев в надежде, что онемение пройдёт и можно будет рискнуть снова пустить в ход заклинание. Бесполезно – на последний взрыв я израсходовал слишком много порошка, и мои пальцы утратили чувствительность. Если я сделаю ещё одну попытку, я просто оторву себе руки. К моему правому бедру была пристёгнута колода бритвенно-острых стальных карт, но что с них толку, если пальцы онемели, а в плече торчит нож?

Меррел вытащил клинок и попытался полоснуть Рейчиса, но у белкокота хватило смекалки спрыгнуть с груди человека и вцепиться в его ногу. Меррел сильно пнул Рейчиса, и тот отлетел на несколько футов в сторону. В приступе ярости Меррел побежал следом и с силой опустил ногу, будто молот. Если бы Рейчис не откатился в сторону, он был бы раздавлен. Меррел собирался повторить попытку, когда я его настиг.

Свистнув сквозь зубы в ожидании боли, я вырвал нож из плеча и пырнул им Меррела из Бетриана в шею. В конечном итоге, думаю, я вопил дольше, чем он.

Два маршала терпеливо подождали, пока Меррел истечёт кровью, потом повели к нам своих лошадей. Как наблюдатели, они всегда штопали раны победителя, это входило в их обязанности. Вот такие они цивилизованные, дароменцы.

– Из тебя хлещет кровь, приятель, – сказал Парсус.