Связанные - Алана Русс

Я открыла пакет и достала коробку. На ней была изображено счастливое семейство: мать, отец, ребенок. Ребенок лежал в постели, а родители читали ему книгу перед сном. На переднем плане чинно расположилась настольная лампа, по форме напоминающая большой хрустальный шар, как у гадалок.

— Ночник? — восхищенно воскликнула я, открывая коробку.

Велор кивнул.

— Раз ты боишься темноты… — протянул он, и машина стронулась с места.

Я потеряла дар речи от такого деликатного проявления заботы.

— Спасибо! — улыбнулась я, наконец совладав с собой.

Мужчина снова лишь кивнул.

В загородный дом мы не поехали. Велор неожиданно вспомнил, что ему нужно заехать в прежнюю квартиру и забрать оттуда кое-какие вещи.

— Можешь пойти со мной, — миролюбиво предложил мужчина, припарковавшись у высоченной новостройки.

Разумеется, я хотела пойти. Любопытно ведь.

Поднявшись в квартиру, я робко остановилась в просторном коридоре, не решаясь идти дальше без приглашения.

— Проходи, — вновь спокойно отозвался Велор.

«Что-то он подозрительно добр сегодня», — насторожилась я.

Я немного побродила по квартире, пребывающей в жутчайшем беспорядке, пока парень, шурша пакетами, что-то складывал и упаковывал.

— Велор, — окликнула я. — Можно воспользоваться уборной?

— Глупый вопрос, Лиза, — пробубнил непонятно откуда мужчина.

Я пожала плечами.

«Уж лучше спросить, чем… не спросить» — улыбнулась я сама себе.

Уборная оказалась совмещенной с ванной комнатой, но едва я зашла и зажгла свет, как у меня перехватило дух. Я так и осталась стоять в дверях.

Это была та самая ванная, которая снилась мне! Вот светло-бежевая керамическая плитка на стенах и знакомая раковина. Вот то зеркало, где я во сне вместо своего отражения увидела отражение Велора. Меня начала бить дрожь.

— Что с тобой? — недоуменно поинтересовался брюнет, очевидно, почуяв неладное.

— Я видела эту комнату во сне! — воскликнула я, обернувшись.

— В каком еще сне? — недоумение Велора все росло и росло.

И я принялась рассказывать события той ночи, так испугавшие меня. Мужчина молча слушал и только изредка кивал головой.

— Хм… и часто такое у тебя бывает?

— Нет! — замахала я руками. — Лишь один раз было.

— И что ты чувствовала при этом? — продолжал задумчиво хмуриться Велор.

На долю секунды мне почудилась, что брюнет слегка смущен.

— Ничего, — почему-то солгала я, хотя прекрасно помнила злость, негодование и страх, обуревавшие меня. Мужчина снова хмыкнул.

— Ладно, идем, — бросил он, хватая собранные вещи, и я как во сне поплелась следом.

Забравшись в машину, я задумалась: «Велор злился и негодовал в ту ночь, что совершенно разумно, ведь я не согласилась поехать с ним, да еще и избила сумкой! Но вот страх… Чей он был? Мой или все же его? — размышляла я, выстраивая логическую цепочку. — Разумеется, он понимал, что Натана в первую очередь ударит по самому слабому звену — по мне. Также, он понимал, что одной мне не выстоять против этой чокнутой магички, а, следовательно, — подытожила я, — в ту ночь боялся все-таки он сам».

Пораженная своей догадкой, я вновь задалась вопросом: отчего Велору так стыдно признать, что он чего-то страшится? Ответ пришел сам собой: «Мальчишки, — усмехнулась я. — Что люди, что вампиры — все едино. Своей слабости они не выказывают».

Весь дальнейший путь мы ехали молча.

«Велор и так проявил сегодня просто невероятную заботу, — думала я. — Скорее всего, весь запас доброты на сегодня он уже исчерпал». Поэтому, боясь нарушить между нами пусть и шаткий, но все-таки мир, я решила не приставать к нему с разговорами и расспросами.

* * *

Дома Леонард встретил нас хлебом-солью. Вместо пиццы он приготовил бутерброды и даже попробовал запечь в духовке курицу. Но, не рассчитав необходимое время пребывания блюда в духовом шкафу, Лео подал на стол вместо аппетитных и сочных куриных ножек, жалко сморщившиеся, пересушенные, а местами и подгоревшие кусочки, по вкусу даже отдаленно не напоминающие куриное мясо.

Велор брезгливо наморщил нос, но пыл Лео это не остудило, и весь вечер он только и говорил, что приготовит в следующий раз для нас наивкуснейший пирог с потрохами.

Я с опаской поежилась: «Пожалуй, придется все-таки взять готовку на себя, иначе мы с Велором от несварения желудка точно на тот свет раньше времени отправимся».

После так называемого ужина, приняв такой долгожданный и необходимый душ, я поднялась к себе. Спешно распаковала ночник и установила его на прикроватной тумбочке.

Лампа и впрямь была похожа на магический шарик. Она таинственно светилась, заполняя комнату мягким расслабляющим светом.

С трудом оторвав взгляд от такой красоты, я уселась за письменный стол и достала ноутбук. Нужно было написать маме, да и натерпелось рассказать Рите о подарке Велора. Но стоило мне только открыть свою страничку в соцсетях, как в дверь постучали.

— Войдите! — крикнула я, разворачиваясь на стуле.

На пороге стоял Велор.

— Можно? — приподнял он бровь.

Я кивнула. Сердце учащенно забилось. Судорожно сглотнув, я пыталась сообразить, что ему сказать, но мужчина меня опередил.

— Весьма неплохо, — улыбнувшись, указал он на лампу-шарик.

Я перевела взгляд на ночник.

— Ага, очень красиво, — протянула я, и мгновенно добавила. — Спасибо!

— Да, пожалуйста, — просто отозвался Велор.

Он вальяжно подошел к кровати, абсолютно бесцеремонно завалился на нее и уставился в потолок, подложив руки под голову. А я снова судорожно подбирала слова.

— Лампа словно волшебная, — не придумала ничего лучше я. — Ты над ней помагичил?

Брюнет перевел удивленный взгляд на меня.

— Помагичил? — переспросил он, с нескрываемой усмешкой.

— Навел чары, — поправилась я.

Велор совсем развеселился.

— Это была шутка, — я вконец смутилась. — А над шуткой надо просто посмеяться.

— Ха-ха, — членораздельно произнес брюнет, снова вперившись сероглазым взглядом в потолок.

Я отвернулась, но ненадолго.

— А много вас? — не гладя на своего гостя, спросила я.

Гость на удивление сегодня был более чем разговорчив.

— Здесь нет, — отозвался он, каким-то образом без лишних пояснений поняв, что речь идет о вампирах.

«Он что, нарочно так коротко отвечает? Желает пробудить во мне любопытство?» — поджала я губы.