Лондон должен быть разрушен! Русский десант в Англию - Герман Романов

— Ну что ж, мы примем бой здесь и зададим им хорошую трепку. Я уважаю старость, но не настолько, чтобы ее нельзя было упрятать в Бедламе! А потом можно сходить и к Фолкстоуну и Дувру, полюбоваться окрестными живописными скалами…

Новый Орлеан

— Государству Российскому нанесен будет немалый ущерб!

Наместник Калифорнийский и Аляскинский граф Резанов, еще молодой сорокалетний мужчина, с умным и цепким взглядом, волевым подбородком, сразу пришелся по душе Ермолову. Да и крест Анны первого класса с мечами говорил о многом, ибо получить такой орден можно было только за боевые заслуги. И то, что граф перешел прямо к делу, совершенно игнорировав пустопорожнюю светскую беседу, обязательную при назначениях, свидетельствовало в его пользу.

— Меня беспокоят, Алексей Петрович, секретные переговоры, что ведет генерал Моро с государственным секретарем САСШ. Этот господин Мэдиссон чересчур любезен, что более чем странно. Как у нас говорят — мягко стелет, да вот только жестко спать будет.

Ермолов молчал, внимая словам графа. Политический расклад Нового Света ему не понравился. Боевой офицер никак не мог взять в толк, почему Россия и Франция должны уступать свои земли государству торгашей, в коем даже регулярной армии практически не имеется — она заменяется милицейским ополчением.

Вообще интересные вещи происходят в Новом Свете! Французы с тяжелыми боями вернули себе Квебек, неся потери и проливая кровь, силой оружия заняли центральные провинции Канады, которые совершенно неожиданно оказались в руках чересчур предприимчивого южного соседа, вульгарно их купившего.

— Я боюсь, Алексей Петрович, что за спиной Первого консула генерал Моро осуществляет тайную сделку, подобную канадской. Президент Джефферсон притязает на Луизиану, пусть не на всю, а лишь на междуречье Миссисипи и Миссури. А это даст им выход к нашей Новой Мангазее и присоединенным канадским землям… И более того, они выйдут к Калифорнии! Вы понимаете, чем это грозит, полковник?

— Конечно, ваше высокопревосходительство… — очень осторожно ответил Алексей Петрович. Полученных в Петербурге инструкций было достаточно для того, чтобы понять — золото Клондайка и Калифорнии нужно уберечь от алчных лап соседей с восточного побережья Нового Света любой ценой.

А вот тут были большие проблемы!

Вооруженной силы как таковой практически не имелось. Три батальона американских стрелков да две совершенно куцых казачьих линии на две-три сотни казаков каждая. И хотя к войсковому сословию стали причислять чуть обрусевших индейцев, процесс проходил очень медленно, грозя затянуться на долгие годы.

Рассчитывать же на перевозку войск и переселенцев из России не приходилось, пока на море шла война с Англией. Любые транспорты, за исключением быстроходных военных кораблей с паровыми машинами, британцами перехватывались и безжалостно уничтожались.

И хотелось бы дать по лапам американцам, да вот нечем!

Единственная надежда была на Французскую Луизиану, которая должна была послужить русским владениям надежным щитом. Вот только оказалось, что эта защита ненадежна и золото проело в ней изрядную дыру, как ржавчина…

Мэдстоун

«Я еще не умру, а он три сражения выиграет!» Слова, сказанные десять лет назад самим Суворовым, когда он потрепал вихрастую голову Дениса, бились маленькими молоточками в мозгу поэта.

Он хорошо помнил тот день, когда фельдмаршал провел проверку Ахтырского гусарского полка, которым командовал его отец. А вечером, на обеде, полководец подозвал двух братьев Давыдовых — шустрого старшего Дениску и степенного младшего Евдокима — и спросил у них, кем бы они хотели стать.

«Я хочу быть таким же славным, как великий Суворов!» Молодой поэт хорошо помнил свои восторженные слова, когда с обожанием смотрел на своего кумира.

Александр Васильевич рассмеялся, произнес свое известное пророчество, а младшего, Евдокима, пожурил, сказав, что тот пойдет по статской линии. Ошибся тут фельдмаршал — брат записался в ахтырцы и сейчас командовал в полку взводом. Да и сам Денис подал рапорт о переводе в полк перед самой высадкой — Багратион его подписал, и поручик ждал перевода, по-прежнему оставаясь адъютантом князя.

Но, видимо, прошение сыграло свою роль, и Петр Иванович отправил его к идущему в авангарде полку, и сейчас он ехал рядом с гусарами любимого полка, хотя отец и покинул службу. Да и сами ахтырцы воспринимали его своим — многие русские дворянские рода, как и жители слободской Украины, предпочитали служить в «родных» полках, куда записывались весьма охотно — недостатка «охотников»-добровольцев никогда не имелось…

— Англичане, прах подери!

Глаза молодого подпоручика горели нетерпеливым огнем, и Денис возликовал — надоело ехать в разъезде вот уже почти пять часов, но так и не встретиться с противником.

Багратион гнал свой корпус форсированным маршем, не дожидаясь высадки всех войск. Давыдов, будучи штабным, знал замысел фельдмаршала Суворова — совершить быстрый переход. Русские войска должны были двигаться на Лондон безостановочно, мобилизуя у обывателей подводы для пехоты и громя по пути английские части поодиночке, и упасть как снег на голову, желательно внезапно, застав неприятеля прямо на биваках, и не дать врагу собрать силы в единый кулак.

— Много, брат?

— Нет, штыков двадцать, биваком стоят, отдыхают!

— Тогда атакуем немедленно…

Гусарская лава в зеленых походных ментиках вылетела неожиданно для спокойно сидящих британцев — многие не успели схватиться за ружья, как над головами засверкали стальные клинки.

— Руби их в песи! Круши хузары!

Острые сабли обрушились на английских солдат — началась безжалостная рубка…

Па-де-Кале

Вдалеке раздался сильный взрыв, и столб пламени и дыма взвился к небесам. Можно было разглядеть трагедию даже без подзорной трубы, но на палубе никто зрелищем не поинтересовался — матросы трудились как оглашенные, натягивая оснастку, распуская смененные паруса, отчаянно ремонтируя другие повреждения. И отчаянный крик подогнал рвение команды:

— «Менелай» взорвался!

Поймать ветер и уйти — вот что сейчас требовалось англичанам, чтобы подобру-поздорову убраться из Канала, в котором их целеустремленно преследовала сама смерть…

Из пролива вырвалось только четыре линкора, избитых, покалеченных, с изломанным рангоутом. И нужно было благодарить судьбу за то, что на кораблях осталось по одной или даже две мачты, хоть с изорванными парусами, но подранки смогли вырваться из западни.

— Они упрямы, эти скандинавы…

В голосе адмирала Кальдера слышалось уважение — датчане и шведы не уклонились от сражения в равных силах и бились отчаянно, хотя британцам удалось потопить три корабля. Но затем, словно по мановению волшебной палочки, на сцене появилось сразу четыре бронированных корыта с коптящими небо трубами: два от самого Острова, а еще парочка с противоположной стороны, от французского Кале.