Лондон должен быть разрушен! Русский десант в Англию - Герман Романов

— Ни хрена себе…

— Петр, что с тобой?

Голос Лысого чуточку дрожал, и Петр бросил ему через плечо, не повернувшись, настолько его внимание поглотила карта:

— Кошку накорми!

Оранжевый цвет захлестнул всю Латинскую Америку, от мыса Горн до севера Мексики, небольшой кусочек Африки и весь Пиренейский полуостров. Надпись соответствующая имелась: «Испанское королевское содружество», все объясняющая.

Балканы алели, словно отблеск России захлестнул их своим цветом, да и такая же самая расцветка окрасила здоровый кусок Палестины и остров Кипр — «Византийское имперское содружество» впечатляло своими размерами и, судя по раскраске, явно тяготело к северному могущественному соседу, как и пылкие испанцы с латиноамериканцами.

Франция желтела цыпленком, ее цвет охватывал не только историческую Галлию, но и Северную Италию. Такая же расцветка охватывала Квебек и всю среднюю часть Северной Америки — Луизиану.

В центре Европы расплывалось большое коричневое пятно, располосованное по краям большими кусками с вкраплениями желтых, красных, зеленоватых и розовых полосок. «Священная Римская империя германской нации», судя по всему, пребывала в состоянии самой пошлой раздробленности с определением различных зон влияния ее соседей.

С севера нависал зеленый цвет самых разных оттенков. «Северное содружество» из Швеции, Дании и Пруссии преспокойно сосуществовало рядом с Россией и, судя по всему, находилось с ней в полном союзе, как и испанцы с французами, — само слово «содружество» о многом говорило. Веское такое слово!

«Не растратили наследие, наоборот, значительно прирастили!»

Петра захлестнула гордость за страну, к такому будущему которой он приложил все свои силы. И тут же его взгляд уперся в «Кельтское содружество» из Шотландии, Ирландии и Уэльса. Их несколько игривый розовый цвет перебросился и на противоположный край океана, накрыв пространство южнее «Великих озер» — Северо-Американские Соединенные Штаты.

Враждебные России государства имели слабые синие оттенки. Англия распространила свою голубизну на Среднюю Канаду и Ньюфаундленд, прошлась по южным штатам Северной Америки, что красовались под надписью «Южная Конфедерация Штатов». В синеву запрыгнула и Голландия, утвердившаяся также на небольшом кусочке Южной Африки.

И все — синева присутствовала на всей остальной карте только в виде жалкой пригоршни небрежно рассыпанных кружочков. Зато других «горошин» было многократно больше, они прямо забивали конкурентов, раскинувшись по белым пространствам Африки, Азии и Австралии.

«Крепко англичанам вломили! Ермолов молодец — добился своего, не просто развалил Штаты, но и сделал части враждебными. И мир европейцы не поделили, и Османская империя уцелела, даже Северная Африка за ней осталась. Вот такой расклад мне по душе — многополярное устройство намного лучше противоборства двух сверхдержав и тем паче доминирования на свете одной только Америки!»

Петр пробежался глазами по Африке — многие названия его удивили. Чего стоило одно только «Великое королевство зулусов». В Азии та же петрушка — Китай с Японией до сих пор «закрыты» и вряд ли представляют из себя экспансивных соседей, несущих угрозу соседям. Впрочем, «дележа» Поднебесной не произошло — территория была свободна от разноцветных точек торговых европейских факторий.

— Федорович, так мы летим завтра на Гавайи? Каникулы ведь рождественские начнутся, да и билеты мы сегодня купили. В Гонолулу отдохнем, на бриг «Надежда» посмотрим. В «Орловский музей» сходим…

— Летим, ребята! — Петр улыбнулся и повернулся к однокурсникам: — Денег-то нам хватит?

— А то! — Вова расплылся в улыбке, подняв стоявшую на холодильнике бутылочку из-под кефира, наполненную серебряными монетами, среди которых поблескивали и золотые кружочки. — Не зря со стипендии треть сюда кидали. Мы по десятке, а кое-кто по четвертному — богач ты у нас единственный! И стипендия у тебя повышенная, отличник наш, да за «Георгия» тебе выплачивают щедро.

— А чего ты банку обратно ставишь?

— Так пусть стоит, где стояла. Кто ее красть будет…

От таких безмятежных слов Петра пробил холодный пот. Но, взглянув в ясные глаза Вовы, он понял, что о воровстве здесь речи быть не может — не только в комнате, но и во всем общежитии.

— Ты как, нормально себя чувствуешь, Федорович? — вставший рядом Андрей вопросительно взглянул прямо в глаза и тихо добавил: — Тогда мы в Казанский собор сходим, Рождество ведь. А ты в казачью Спасскую церковь иди, там тебя все ждут давно, волнуются, сам войсковой атаман уже звонил, спрашивал, как твое здоровье.

— Конечно, идем, братцы! — Петр пожал плечами, подошел к окну и стал застегивать воротник, проталкивая пуговицы в узкие петли. На освещенной площадке перед гимназией стоял священник в рясе, к нему подошла женщина. Их фигуры показались Петру смутно знакомыми.

«Что делать? Вот сакраментальный русский вопрос! Ведь я ни хрена не знаю о здешних реалиях, а ведь нужно учиться! Что делать?» — задав себе вопрос, Петр увидел, как священник с женщиной подошли ближе. При ярком свете фонаря он узнал их, не сдержав вскрик. А те помахали ему в ответ и исчезли, словно растворились.

— Что делать? — Петр снова задал себе вопрос и задорно тряхнул головою, на него отвечая: — Будем жить!